Эпиграф на тему мастера и маргариту. Сочинение Булгаков М.А
Несколько слов эпиграфа бывают, как правило, призваны намекнуть читателю на что-то особенно важное для автора. Это может быть и историческое значение изображаемого, и специфика художественного воплощения, и глобальная философская проблема, решаемая в произведении.
Эпиграф романа «Мастер и Маргарита», по сути дела, является краткой формулировкой основной идеи дальнейшего повествования, заключенной в констатации бессилия человека перед высшим законом судьбы и неизбежностью справедливого воздаяния всем живущим относительно их мыслей, эмоций и поступков.
Сам же роман со всеми его сюжетными линиями и их причудливыми поворотами, множеством совершенно разных героев, контрастными пейзажами и импрессионистичными рассуждениями о мелочах повседневности превращается в развернутое, детальное исследование и подтверждение «первоначальной гипотезы». При этом образы, возникающие в сюжетно-философской картине романа, вписываются в нее столь органично, что не возникает сомнений в их достоверности.
Во всех аспектах существования, представленных в романе, идея фатализма и всеобщей «подсудности», заявленная в эпиграфе, постоянно доказывается фактически, меняя свой художественный и сюжетный облик в зависимости от задействованных образов.
Так, Бездомный, отказавшийся принять логику зависимости событий человеческой жизни от фактора судьбы, изложенную Волан-дом в самом начале романа, вскоре сам стал ее жертвой.
Другое доказательство подчиненности поворотам судьбы возникает из многочисленных предсказаний будущего людей как следствия их прошлого и настоящего и игнорирование их большинством. Ярким примером тут служит предсказание смерти Берлиоза в деталях, психушки для Бездомного или разговор об «истине» и «добрых людях» между и Понтием Пилатом. В то же время на самого разного рода надувательства люди крайне охотно «покупались». «Сеанс черной магии с полным ее разоблачением» в варьете, дурачества Коровьева и Бегемота в Грибоедове, отправка в Ялту Степы Лиходеева и многое, многое другое, устроенное свитой Воланда для увеселения их господина, вызывало среди людей больше интереса и удивления, чем проявление вселенских закономерностей.
В отношении «высоких чувств» тоже существует система объективной оценки. Система эта, при всей своей справедливости, не щадит, однако, человеческих мелочных слабостей. «Без драм, без драм!» - говорит раздраженный Маргарите в Александровском саду, меньшевсего задумываясь о ее переживаниях. Истинное искусство также было оценено по достоинству. Тут выясняется, что люди не в состоянии даже придумать достойную награду, что она неизбежна, как и наказание, и имеет те же источники. «Исполнитель» в лице Азазеллов результате вынужден предлагать эту награду так, чтобы не было вообще никакой возможности отказаться.
Носителем и воплощением идеи бесстрастного судьи в романе выступает Воланд. Он имеет право наказывать и награждать, определять соразмерность причины и следствия, учитывая индивидуальность героев или ее отсутствие. Такие, как Маргарита, эти испытания выдерживают; такие, как Римский, Варенуха, Аннушка, Тимофей Квасцов и многие другие, - нет...
Манера поведения Воланда происходит отнюдь не от «доброты душевной». Он сам подвластен закону, вершителем которого является, только в значительно меньшей степени, чем все другие персонажи. «Все будет правильно, на этом построен мир», - говорит он, намекая на то, что и судьба Сатаны должна в итоге вписываться в это построение.
Исполнение желания Маргариты о прощении Фриды - неожиданное исключение, случайность непредусмотренная и малозначительная - свидетельствует о том, что даже дьявол не способен предвидеть все.
Преимущество Воланда в его признании верховенства закона жизни над всеми и соответствующей оценке своих возможностей. Отсюда и некоторая афористичность речи и непререкаемо-утвердительные интонации. Его реплики звучат как аксиомы: «- никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас, сами предложат и сами все дадут», зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?»
В итоге становится очевидно, что философская сущность эпиграфа, рассмотренная со многих различных позиций в действии романа, получила фактическое подтверждение в эпилоге. Факты, явившиеся результатом «исполнения приговора» (покой Мастера и Маргариты, освобождение Пилата, переоценка ценностей Бездомным, переполох среди московских обывателей), лучше всего доказывают верность мысли, заключенной в строках эпиграфа.
Нужно скачать сочиненение? Жми и сохраняй - » Эпиграф романа «Мастер и Маргарита» . И в закладках появилось готовое сочинение.Название "Мастер и Маргарита" уже в самом начале заявляет темы творчества и любви — центральные темы в романе. Но эти темы далеко не исчерпывают многослойного философского содержание произведения. М. Булгакову понадобился еще и эпиграф, чтобы "ввести" в текст философскую проблематику — тему противостояния добра и зла, а также "заявить" еще одного главного героя — Воланда.
Эпиграф к роману, появившийся в 1938 году, взят из трагедии И.В. Гете "Фауст":
…Так кто ж ты, наконец? — Я — часть той силы, Что вечно хочет зла И вечно совершает благо.Эпиграф предопределяет универсальный жанр, жанровую структуру романа М. Булгакова, его философско-этическую проблематику, трагическое звучание. См. вывод А.И. Ванюкова о функции эпиграфа в романе: "Булгаковский эпиграф из “Фауста” Гете заключает в себе ориентацию на оригинальное двухчастное произведение, свободно сочетающее в себе землю и небо, день и ночь (Вальпургиева ночь), поле и кабинет, винный погребок и кухню ведьмы, девичью комнату и тюрьму, императорский дворец и древнюю Спарту, Фауста и Мефистофеля, Маргариту и Елену, телесное и духовное, театральное и мистическое, реальное и символическое.
Таким образом, эпиграф к “Мастеру и Маргарите” М. Булгакова представляет собой в свернутом виде романный пролог…" 1 . Роман М. Булгакова "Мастер и Маргарита" — это также, как и "Фауст" Гете, двухчастное произведение, свободно сочетающее в себе различные эпохи (античную и современную), землю и небо, мир реальный и трансцендентный, сцены трагические и комические, фарсовые и возвышенно-лирические, также грандиозно архитектурно-композиционное здание романа и оригинальна его философская концепция.
Но что значат в эпиграфе слова "вечно хочет зла и вечно совершает благо" ? Одно из объяснений может заключаться в том, что по христианской эсхатологии в борьбе добра и зла конечный исход предопределен: добро, несмотря на многочисленные козни Сатаны, восторжествует. Сравните строки Вл. Соловьева:
Бессильно зло, мы вечны; с нами Бог. ("Еммануил") Не властью внешнею, а правдою святою Князь века осужден и все его дела. ("Ночь на рождество")Кроме того, дьявол в русской литературе и изобразительном искусстве рубежа XIX-XX веков изображается как мятущийся, страдающий, трагический персонаж, например, "Демон" М. Врубеля или Дьявол в стихотворении З. Гиппиус "Божья тварь":
За Дьявола Тебя молю, Господь! И он — Твое созданье. Я Дьявола за то люблю, Что вижу в нем — мое страданье. Борясь и мучаясь, он сеть Свою заботливо сплетает… И не могу я не жалеть Того, кто, как и я, — страдает. Когда восстанет наша плоть В Твоем суде, для воздаянья, О, отпусти ему, Господь, Его безумство — за страданье.Глубоко трагическим является сатана как евангельский персонаж в концепции религиозного мыслителя С.Н. Булгакова: "Здесь выражена и зависть, и ненависть, все его христоборство, но все это, под своим отрицательным коэффициентом, имеет положительное содержание: отвергнутую, поруганную, но глубоко затаенную, непобедимую любовь к Нему, которая ждет своего урочного часа, вернее века, последнего в веке веков... Тогда покорится и "князь мира сего" не внешним насилием, но внутренним покорением. Это может свершиться через раскаяние сатаны в своем сатанизме" 2 .
Сложный и многозначный образ булгаковского Воланда, если говорить о христианской эсхатологии, вполне допускает такую возможность, поскольку за внешним противостоянием его Иешуа ясно ощущается загадка, недоговоренность, нечто внутренне близкое той божественной силе, которой он на поверхности антагонистичен. Воланд в романе — и традиционный дьявол-искуситель, и в то же время символ возмездия, справедливости. Это образ и трагический, и пародийный, "игровой", как и весь роман в целом.
Образу булгаковского Воланда — элегантного европейского джентльмена — свойственны обаяние и шарм, и это дало основание М. Дунаеву написать: "Воланд здесь — безусловный гарант справедливости, творец добра, праведный судия для людей, чем и привлекает к себе горячее сочувствие читателя. Воланд — самый обаятельный персонаж романа, гораздо более симпатичный, нежели малохольный Иешуа" 3 .
Сочинение Булгаков М.А. - Мастер и Маргарита
Тема: - Роль эпиграфа в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Так кто же ты, наконец?
- Я - часть той силы, что
вечно хочет зла и вечно
совершает благо.
“Фауст” И. Гете.
Эпиграфом к роману М. Булгакова “Мастер и Маргарита” являются слова Мефистофеля (дьявола) - одного из персонажей драмы И. Гете “Фауст”. О чем же говорит Мефистофель и какое отношение к истории Мастера и Маргариты имеют его слова?
Цитатой из “Фауста” М. Булгаков предваряет появление Воланда; он как бы предупреждает читателя, что нечистая сила в романе занимает одно из ведущих мест.
Слова Мефистофеля в полной мере можно отнести и к булгаковскому персонажу - Воланду (более того, Мефистофель и Воланд, по сути, одно лицо). “Иностранный консультант” действительно хочет зла, он носитель зла по природе своей, а его цвет в романе - черный. Однако свойственно ему и определенное благородство, честность; и порой, вольно или невольно, он совершает добрые поступки (или поступки, приносящие пользу). Воланд делает гораздо меньше зла, чем предполагает его роль. И хотя по его воле погибают люди - Берлиоз, председатель МАССОЛИТа, и бывший барон Майгель, служащий зрелищной комиссии, - их гибель кажется закономерной, так она - результат их собственных деяний.
По воле Воланда горят дома, люди сходят с ума, исчезают на некоторое время... Следует заметить, что пострадавшие от дьявола в романе - по преимуществу, отрицательные персонажи (бюрократы, люди, оказавшиеся на должности, к которой не способны, пьяницы, разгильдяи, наконец, дураки). Булгаков показывает, что всем воздается по заслугам - и не только Богом, но и сатаной.
Ведь главным героям - Мастеру и Маргарите - Воланд помогает и даже исполняет желания Маргариты. Дьявол не только возвращает ей любимого человека, а ему - дом, но даже освобождает по просьбе Маргариты Фриду. После того как Левий Матвей передает Воланду желание Иисуса, сатана награждает Мастера и его любимую: он дарит им вечность. Причем делает это охотно - возникает впечатление, что он только ждал команды.
Да и злые дела дьявола нередко оборачиваются пользой для пострадавших от него людей.
Поэт Иван Бездомный с помощью Воланда осознал, что его стихи абсолютно бездарны. Он принял решение больше никогда не писать. После выхода из клиники Стравинского, Иван становится профессором, сотрудником института истории и философии, начинает новую жизнь.
Побывавший вампиром администратор Варенуха навсегда отучился от привычки лгать и ругаться по телефону, стал безукоризненно вежливым.
Председатель жилищного товарищества Никанор Иванович Босой отучился брать взятки.
Николай Иванович, которого Наташа превратила в борова, никогда не забудет тех минут, когда иная жизнь, отличная от серых будней, коснулась его, долго будет жалеть, что вернулся домой, но все равно - ему есть что вспомнить.
После пожара в доме Грибоедова в разговоре с Воландом Коровьев говорит, что дом будет отстроен заново и что будет этот новый дом лучше прежнего. А место латунских займут достойные люди, настоящие таланты, которые создадут новую литературу, далекую от конъюнктуры.
Да, зло разрушительно, но оно разрушает старое, отжившее. Ведь если этого не сделать - в жизни будут торжествовать рутина и косность.
Воланд, обращаясь к Левию Матвею, говорил: “Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей...”. Действительно, что есть добро в отсутствие зла?
Значит, Воланд необходим на земле не меньше, чем бродячий философ Иешуа Га-Ноцри, проповедующий добро и любовь. Добро не всегда приносит благо, равно как и зло - беду. Довольно часто бывает наоборот. Вот потому-то Воланд и есть тот, кто, желая зла, все же творит добро. Именно эта мысль и выражена в эпиграфе к роману.
Еще до начала чтения читателя предупреждают, что вещь, к которой он приступает, будет прямо связана с трагедией Гете. Значение эпиграфа этим далеко не ограничивается. В нем спрессован весь философский смысл романа, и очень многое придется разобрать и обсудить, прежде чем мы приблизимся к разрешению загадки. Две строки из «Фауста» начинают будоражить читателя при чтении первых же страниц; странная характеристика сатаны не перестает волновать вдумчивого книгочея до самого конца: она прямо задает тему для размышлений. Закрыв книгу, читатель понимает, что обещание, данное в эпиграфе, выполнено: Воланд действительно «совершает благо» – чего хвастун Мефистофель не делал никогда. И возникает новая загадка: а какого зла хочет Воланд? И хочет ли он зла вообще?.. И каково его действительное отношение ко злу и добру?
И читатель вновь открывает книгу – как это делаем мы сейчас.
…Итак, первые страницы. Эпиграф задает их настроение, как бы заранее объясняя странность и жуть, свалившиеся на закатные Патриаршие пруды, сделавшие майский вечер «страшным». «…Никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея». Вслушайтесь, как это звучит: «никто… никто… пус-та-а была-а ал-лея-а…»
Явление Воланда описывается комбинированно: авторской речью и с точки зрения Берлиоза и Бездомного. Однако последние в принципе не могут опознать своего собеседника-дьявола; на их слепоте действие и построено. А читателю необходимо его узнать, и для того даются литературные приметы сатаны. Они преподносятся несколько зловеще: «когда… было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека», сводки с многозначительной путаницей: одни рапортуют, что незнакомец «хромал на правую ногу», другие – что на левую; хромота есть только в «сводках», в прямом описании имеется другой знак – трость с черным набалдашником в виде головы пуделя.
Все это переигрыши «Фауста». Мефистофель является к Фаусту также в час заката, на тревожно пустынном поле, в обличье черного пуделя. Разумеется, пудель не хромал… Перифразы, если разобраться, очень забавны. Дело в том, что хромота Мефистофеля заметна лишь особо проницательным людям. В сцене «Погребок Ауэрбаха в Лейпциге» только гуляка Зибель замечает хромоту, и он же кричит об адском пламени, когда вспыхивает вино. Выходит, что «сводки» составляли некие советские зибели, поднаторевшие в сатанинских делах. Забавно и с пуделем: Мефистофель сам влез в шкуру собаки, а величественный Воланд украсил песьей головой рукоять своей трости-шпаги, владычного атрибута.
Сатане предложен вопрос – кто он по национальности? Вопрос комедийный – с точки зрения самого сатаны. Мыслимо ли задавать Князю всея тьмы подобные вопросы? И он переспрашивает удивленно: «Я-то?» – дескать, я в некотором роде являюсь причиной того, что вы, людишки, забились в свои нации, как в пещеры, и ожидаете пакостей от «врагов» или «интервентов»… Переспросив, он вдруг задумывается. О чем? Почему бы «лжецу и отцу лжи» (как сказано в Писании) не ответить мгновенно, первой подвернувшейся выдумкой? А потому как раз, что он не канонический сатана, он до лжи не снисходит. С другой стороны, он и не Мефистофель, он отнюдь не против того, чтобы его узнали. И он как бы уходит в литературные пространства, окружающие «Мастера и Маргариту», взвешивает все и возвращается с неопределенным, даже странным, но вполне честным в контексте романа ответом: «Пожалуй, немец»…
Обратившись к сборнику источников «Фауста», подготовленному В. М. Жирмунским, мы видим, что основной корпус предшествующих легенд и литературных компиляций о Фаусте и его друге сатане – немецкий. Мефистофель оказывается немцем в квадрате. Богословский аспект не менее интересен. Лютеранство – реформаторское движение, возникшее в Германии и руководимое немцем, – буквально возродило дьявола. Мартин Лютер был крупнейшим теологом, он перевел Библию на немецкий и вот, с высоты своего – колоссального! – авторитета он принялся утверждать, что дьявол, во-первых, обладает большою властью, а во-вторых, постоянно появляется среди смертных. «Можно думать, что немецкий реформатор в молодые годы страдал в прямом смысле галлюцинациями», – пишет В. М. Жирмунский в статье «История легенды о Фаусте». Возрождал дьявола не только сам Лютер и его ближайшие соратники, обличавшие, к слову сказать, и «гнусное чудовище» – исторического Фауста… С ними была вся новая немецкая церковь, которая в XVI–XVII веках «переживала страшную эпидемию ведовских процессов: казни ведьм, под пытками признававшихся в сношениях с дьяволом». «Именно в представлениях этой протестантской среды нигромантия (т. е. черная магия) Фауста должна была превратиться в договор с дьяволом», – констатирует исследователь.
Теологический переворот, вернувший сатану к земным делам, и ввел Фауста в литературу. Его история стала назидательной, с благословения новой церкви она выбралась на трибуну театральных подмостков, особенно – кукольного театра, стала немецкой народной драмой и отсюда уже перебралась в большую литературу – разумеется, также в немецкую, знаменитого периода «бури и натиска». О ней пытался писать Лессинг, другие литераторы того же времени – и, наконец, своего, с тех пор единственного, «Фауста» написал Гете.
Итак, Мефистофель – немец в полном смысле этого слова.
Но Воланд – «пожалуй, немец».
«Мастер» открывается еще одним намеком на виртуальное облако вокруг «Фауста» Гете. Намек содержится в фамилии первого же явившегося на сцену лица: «Берлиоз». Фамилия, известнейшая в музыкальной культуре: Эктор Луи Берлиоз, знаменитый французский композитор и дирижер XIX века, был пропагандистом программной музыки и создал ряд произведений на тему «Фауста».
Его однофамилец, Михаил Александрович Берлиоз, чрезвычайно заметен в романе. Совершенно ясно, что автор его ненавидел (хотя и дал ему все три своих инициала; нам еще придется вернуться к этому факту). Притом Берлиозу поручена евангельская тема: он задает ее историографическую канву – и Булгаков воспроизводит его указания с издевательской точностью, но так, что результат выходит обратный тому, чего хотел бы «начитанный редактор» . Тема вырывается из рук Берлиоза и обращается против него. Булгаков делает его фигурой в некотором роде трагической; в последнюю секунду псевдожизни, в которой он уже лишен тела, глаза его «полны мысли и страдания»…
Так вот, я спрашиваю себя: а спроста ли Булгаков дал этому человеку фамилию французского композитора? Ведь тот упорно писал музыку по «Фаусту», а Булгаков страстно любил оперу Гуно едва ли не всю жизнь. В «Белой гвардии» он сделал то, что позволял себе крайне редко: авторским текстом провозгласил: «Фауст… совершенно бессмертен». Музыка и текст оперы Гуно слышны и в «Белой гвардии», и в «Театральном романе», где под нее появляется Мефистофель-Рудольфи. Думается мне, что симфонические фантазии Эктора Берлиоза раздражали Булгакова после простой и благозвучной музыки Гуно. Не так, мол, он интерпретировал Гете – и вот его фамилия дана другому неудачливому интерпретатору.
Вернемся к Воланду. Буквально с порога мы насчитали несколько явных отсылок к «Фаусту» и его культурной свите, и сам Мастер их удостоверил. Зададим непременный вопрос: а зачем? Зачем нам, читателям, сразу дают понять, что важнейший герой романа – сугубо условный персонаж, сколок с Мефистофеля? Только для того, чтобы мы насторожили уши и начали ждать пакостей в духе саркастического дьявола Гете? Но ведь дальше, и очень скоро, выяснится, что Воланд, по сути, совершенно иной…
Мне кажется, что в первой и третьей главах это его качество, которое я назвал бы «пролитературенностью», само по себе срабатывает как митральеза: одним выстрелом поражено несколько целей. Во-первых, читатель и вправду настораживается. Затем он получает предупреждение обо всей манере романа – о его пролитературенности. Третья же причина художественная; точнее, здесь даже две причины. Булгакову по цензурным соображениям было нужно, чтобы расправа с Берлиозом не выглядела справедливой казнью, и он этого добился: ну какой из Мефистофеля судья?. А кроме того, писатель с блеском решил тяжелую литературную задачу. Добиться ощущения достоверности в фантастической вещи очень трудно, если читатели знают, что описываемая ситуация совершенно нереальна. Суд Пилата над Иешуа мог быть на самом деле, явление Воланда – нет. И, что самое неприятное для писателя, свидетели этого явления, Берлиоз и Бездомный, мешают ощущению достоверности. Они не узнают дьявола и не должны этого делать. А обычно в фантастике персонажи как бы подпирают автора своими плечами: они безмерно удивляются фантастическому событию и тут же начинают в него верить, демонстрируя реальнейшие психологические реакции. И это по закону симпатической магии заряжает читателя.
Булгаков решает все по-иному. Берлиоз и Бездомный не верят в сатану, и читатель тоже не должен верить! Читателю не следует ощущать себя умником, а персонажей дураками, он должен ставить себя на их место. Посмеиваясь над двумя писателями, попавшими как кур в ощип, мы периодически краснеем, понимая, что и мы – на их месте – вели бы себя точно так же. Ну, разве что не побежали бы звонить в НКВД… Такого сатаны мы бы тоже не испугались. Булгаков не маскирует, а выпячивает литературную условность, сквозь Воланда просвечивает Мефистофель; мы видим, что разыгрывается литературно-психологический этюд, только разыгрывается чисто: персонажи в условной ситуации ведут себя так же, как вели бы себя мы с вами.
Булгаков сам, решительно, сделал все, чтобы у нас не создалось ощущение фальши – неизбежное, если бы он старался заставить нас поверить в существование дьявола. И мы покорно, даже с увлечением получаем свой урок морали.Но в конце 3-й главы образ Воланда перестает контактировать с «Фаустом», и так идет до конца вещи (насколько это возможно в романе, принципиально фаустианском). Ибо с гибелью Берлиоза все должно измениться – и действие, и поэтика. Читатель, только что ухмылявшийся – литератор бежит звонить в НКВД, – видит внезапно, как отрезанная голова катится по булыжнику и на нее светит «позлащенная луна». Страшная достоверность события внезапно настигает нас и держит за сердце – тоже до конца романа.
Значение эпиграфа, взятого из поэмы Гете «Фауст» (роман «Мастер и Маргарита»)
Эпиграф романа Булгакова «Мастер и Маргарита» взят из поэмы Гете «Фауст» неслучайно. Произведение великого немецкого поэта послужило для Булгакова настоящим источником тем и прототипов главных героев.
Основная действующая сила романа – сатана, воплотившийся и приехавший в Москву по неизвестным, как кажется, причинам. Имя сатаны «Воланд» взято из поэмы Гёте, где оно упоминается лишь однажды, и в русских переводах обычно опускается. Так называет себя Мефистофель в сцене Вальпургиевой ночи, требуя от нечисти дать дорогу: «Дворянин Воланд идет!».
Истинное лицо Воланда писатель скрывает лишь в самом начале романа, чтобы заинтриговать читателей. Потом он уже прямо заявляет устами Мастера и самого Воланда, что на Патриаршие точно прибыл сатана. Версия с гипнотизерами и массовым гипнозом, которому якобы подвергли москвичей Воланд и его спутники, в «Мастере и Маргарите» тоже присутствует. Но ее назначение – острая сатира. Таким образом Булгаков выражает способность и стремление обывательского сознания объяснять любые необъяснимые явления окружающей жизни, вплоть до массовых репрессий и бесследного исчезновении людей.
Автор «Мастера и Маргариты» как бы говорит: явись в Москву хоть сам дьявол со своей адской свитой, «компетентные» органы и теоретики, вроде председателя МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза, все равно найдут этому вполне рациональное основание.
Разным персонажам, общающимся с Воландом, он дает разное объяснение целей своего пребывания в Москве. Берлиозу и Бездомному Воланд говорит, что прибыл, чтобы изучить найденные рукописи Герберта Аврилакского. Сотрудникам Театра Варьете и управдому герой объясняет свой визит намерением выступить с сеансом черной магии. Буфетчику Театра Варьете Сокову, уже после скандального сеанса, сатана говорит, что просто хотел «повидать москвичей в массе, а удобнее всего это было сделать в театре». Маргарите Коровьев перед началом Великого бала у сатаны сообщает, что цель визита Воланда и его свиты в Москву – проведение этого бала, чья хозяйка должна непременно носить имя Маргариты и быть королевской крови.
Воланд многолик, как и подобает дьяволу. В разговорах с разными людьми он надевает разные маски, дает совсем несхожие ответы о целях своей миссии. Между тем, все приведенные версии служат для маскировки его истинного намерения – спасения гениального Мастера и его возлюбленной, а также спасения рукописи романа о Понтии Пилате.
Я думаю, что Воланд – носитель судьбы. И здесь Булгаков находится в русле давней традиции русской литературы, связывавшей судьбу, рок, фатум не с Богом, а с дьяволом. Но нетрадиционность Воланда проявляется в том, что он, будучи дьяволом, наделен некоторыми явными добродетелями.
Воланд, как и герой Гёте, желая зла, должен совершать благо. Чтобы заполучить к себе Мастера с его романом, он карает лжелитератора Берлиоза, вора-буфетчика Сокова и хапугу-управдома Никанора Ивановича Босого. Мне кажется, что стремление отдать автора романа о Понтии Пилате во власть потусторонних сил – лишь формальное зло, поскольку делается с благословления и даже по прямому поручению Иешуа Га-Ноцри, олицетворяющего силы добра.
Но добро и зло творится, в конечном счете, руками самого человека. Воланд и его свита только дают возможность проявиться тем порокам и добродетелям, которые заложены в людях. Например, жестокость толпы по отношению к Жоржу Бенгальскому в Театре Варьете сменяется милосердием. Первоначальное зло, когда несчастному конферансье захотели оторвать голову, становится необходимым условием для проявления добра – жалости к лишившемуся головы конферансье. У Булгакова Воланд олицетворяет судьбу, карающую Берлиоза, Сокова и других, преступающих нормы христианской морали. Это первый дьявол в мировой литературе, который наказывает за несоблюдение заповедей Христа.
Воланд обращается к Левию Матвею, отказавшемуся пожелать здравия «духу зла и повелителю теней»: «Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?»
В этой фразе повелителя тьмы перед нами раскрывается, на мой взгляд, значение выбранного Булгаковым эпиграфа – единство и взаимодополняемость добра и зла. Ибо без зла людям не дано понять, что есть добро. И в этом великий гуманистический смысл всего произведения «Мастер и Маргарита». Все в мире имеет право на существование, и не людям дано судить о том, чему быть, а что надо уничтожить.









