Критики о произведении журнал печерина. Критика «Герой нашего времени» Лермонтов. Характеристика главных героев
В статье, посвященной рассмотрению пафоса романа “Герой нашего времени”, Белинский отнес Лермонтова к числу таких “сильных художественных талантов”, которые являются среди окружающей их пустоты очень неожиданно. Инте-рес, возбужденный к Лермонтову несколькими стихотворениями, помещенными в “Отечественных записках”, оконча-тельно утвердился после опубликования романа “Герой нашего времени”. Эта повесть написалась не из желания заинте-ресовать публику, а из глубокой творческой потребности, которой чужды всякие побуждения, кроме вдохновения. Бе-линский отмечает, что роман Лермонтова производит “полноту впечатления”. Причина этого заключается в единстве мысли, которая порождает чувство соответственности частей с целым. Белинский особо останавливается на повести “Бэла”, после прочтения которой “вам грустно, но грусть ваша легка, светла и сладостна”. Смерть черкешенки не возму-щает критика безотрадным и тяжелым чувством, ибо она явилась вследствие разумной необходимости, которую мы, чи-татели, предчувствовали. Сам образ пленительной черкешенки обрисован с бесконечным искусством. Она говорит и действует очень мало, а мы живо видим ее во всей определенности дивного существа, читаем в ее сердце.
Максим Максимыч, в свою очередь, не подозревает, как глубока и богата его натура, как он высок и благороден. Этот “грубый солдат” любуется Бэлой, любит ее, как милую дочь. Возникает вопрос: за что? Спросите его, и он вам ответит: “Не то чтобы любил, а так - глупость”. Все эти черты, столь “полные бесконечностью”, говорят сами за себя. В заключе-ние Белинский отмечает: “И дай бы вам поболее встретить Максимов Максимычей”.
Белинский восхищается художественным мастерством Лермонтова, который в каждой части своего романа сумел ис-черпать ее содержание и в типических чертах “вывести все внутреннее”, крывшееся в ней как возможность. В результате всего этого Лермонтов явился в повести таким же творцом, как и в своих стихотворениях. “Герой нашего времени”, напишет Белинский, обнаружил силу молодого таланта и показал его разнообразие и многосторонность. Главным героем романа Лермонтова является Печорин. Основную проблему романтизма можно определить одним словом - “личность”. Лермонтов - романтик.
“Порок возмутителен и в великих людях, но, наказываемый, он приводит в умиление вашу душу”, - пишет Белин-ский. Критик останавливается на описании внешности Печорина. Вот что говорит Лермонтов о глазах своего героя: “Они никогда не смеялись, когда он смеялся... Из-за полуопущенных ресниц они сияли каким-то фосфорическим бле-ском, то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный...” Белинский считает, что такое описа-ние глаз, как и вся сцена свидания Печорина с Максимом Максимычем, показывает, что если это и порок, то совсем не торжествующий, “и надо быть рожденным для добра, чтоб так жестоко быть наказану за зло!..”.
По мнению Белинского, роман “Герой нашего времени” - это не злая ирония, хотя и очень легко может быть принят за иронию. Напротив, это один из тех романов, в которых отразился век. Все это было сказано про героя романа Пуш-кина “Евгений Онегин”. Но Онегин, согласно Белинскому, - это уже прошедшее, а прошедшее невозвратно. Печорин же - “это Онегин нашего времени”, герой своего времени. Несходство их между собою гораздо меньше расстояния между Онегою и Печорою. Онегин несомненно выше Печорина в художественном отношении. Но Печорин выше Онегина по идее. Ведь что такое Онегин? Это человек, которого убили воспитание и светская жизнь, которому все пригляделось, все прилюбилось и вся жизнь которого состояла в том, Что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
Печорин же не равнодушно, не апатически несет свое страдание: “бешено гоняется он за жизнью, ища ее повсюду”. Печорин горек в своих заблуждениях. В нем постоянно рождаются внутренние вопросы, которые тревожат и мучают его, и он в рефлексии ищет их разрешения. Из самого себя он сделал самый любопытный предмет своих наблюдений, и, стараясь быть как можно более искренним в своей исповеди, он откровенно признается в своих недостатках.
“Герой нашего времени” - это грустная душа в нашем времени”, - напишет Белинский. Век Лермонтова был по преимуществу историческим. Все думы, все вопросы и ответы, вся деятельность того времени вырастали из историче-ской почвы и на исторической почве. Роман Лермонтова не является исключением. Однако сам образ Печорина по фор-ме изображения не совсем художественен. Причина этого не в недостатке таланта автора, а в том, что изображаемый им характер был настолько близок к нему, что он не в силах был отделиться от него и объективироваться, Печорин скрывается от нас таким же неразгаданным существом, как и является нам в начале романа. Оттого сам роман оставля-ет ощущение бесперспективности. В нем есть что-то неразгаданное, как бы недосказанное, а потому остается тяжкое впечатление после его прочтения. Но этот недостаток, по мнению Белинского, есть в то же время и достоинство романа Лермонтова, ведь таковы бывают все современные общественные вопросы, высказываемые в поэтических произведе-ниях. Это вопль страдания, его вопль, который отличает страдание.
В начале июня 1840 г., еще до публикации статьи Белинского, но уже после его предварительных рецензий, в «Сыне Отечества» появился резкий отзыв о «Герое нашего времени», принадлежащий Н. А. Полевому. С легкой руки Бурачка сопоставление «Героя нашего времени» с «Мещанином» Башуцкого стало одним из полемических приемов реакционной критики. Чтобы принизить значение лермонтовского романа, Полевой посвятил свою рецензию сразу обоим произведе-ниям, характеризуя их как «больные создания, влекущиеся между жизнью и смертью в малый промежуток их бедного, эфемерного бытия»6. Если Полевой и Бурачок разошлись в оценке «Мещанина», то в отношении к «Герою нашего време-ни» у них было полное единодушие. Слова Полевого о том, что критика бесполезна для многих пишущих, «как бесполезны дождь и роса для растений, корень которых подточен неумолимым червяком», были лишь повторением рассуждений Бурачка.
Очень двусмысленна рецензия на «Героя нашего времени», принадлежавшая О. И. Сенковскому. «Г. Лермонтов, - пи-сал Сенковский, - счастливо выпутался из самого затруднительного положения, в каком только может находиться ли-рический поэт, поставленный между преувеличениями, без которых нет лиризма, и истиною, без которой нет прозы. Он надел плащ истины на преувеличения, и этот наряд очень к лицу им». Чего стоили похвалы Сенковского, можно судить по его резко отрицательному отзыву на второе издание «Героя нашего времени». Сенковский писал, что после смерти Лермонтова можно рассуждать о его творчестве объективно и что «нельзя выдавать „Героя нашего времени“ за что-нибудь выше миленького ученического эскиза». Рецензия Сенковского вызвала резкую отповедь Белинского в его откли-ке на третье издание «Героя нашего времени» («Литературная газета» от 18 марта 1844 г.). Доброжелательно встретил роман Лермонтова издатель «Современника» П. А. Плетнев, сравнивший в кратком отзыве «Героя нашего времени» с «Рыцарем нашего времени» Карамзина. Он писал, что эти произведения отмечены «печатью истинного таланта; каждое приняло на себя живые, яркие краски эпохи их создания; каждому суждено прослушать в молчании брюзгливые выход-ки судий, которые, лишены будучи способности мыслить и чувствовать, утешаются неотъемлемым своим правом - по-бранивать всё привлекательно-живое». Особое место в выступлениях реакционной критики занимает хвалебная рецен-зия Ф. Булгарина, напечатанная в «Северной пчеле» (1840 г., 30 июня). «Лучшего романа, - писал Булгарин, - я не чи-тал на русском языке». Вскоре после появления статьи Булгарина на страницах «Отечественных записок» Белинский на-писал об истинной подоплеке этой статьи: «явились ложные друзья, которые спекулируют на имя Лермонтова, чтобы мнимым беспристрастием (похожим на купленное пристрастие) поправить в глазах толпы свою незавидную репутацию».
Спекуляция, о которой писал Белинский, заключалась в том, что Булгарин назойливо подчеркивал свое объективное отношение к писателю, постоянно выступающему на страницах органа, враждебного «Северной пчеле». Любопытную позицию занял Булгарин в решении основного вопроса, возникшего в полемике вокруг романа. Он заимствовал у Белинского мысль о том, что в романе раскрыта болезнь русского общества и тем самым разошелся с Бурачком. Но эта болезнь, по мнению Булгарина, заключалась в «клейме Запада на современном поколении». Осудив Бурачка за его резкую статью, издатель «Северной пчелы», подобно критику «Маяка», подошел к роману с моралистических позиций и увидел в нем лишь нравственный урок: «К чему ведут блистательное воспитание и все светские преимущества без положительных правил, без веры, надежды и любви» - такова, по мнению Булгарина, господствующая идея романа.
Наиболее полная и развернутая оценка «Героя нашего времени», исходящая из реакционного лагеря, принадлежит С. П. Шевыреву. Свой основной тезис Шевырев сформулировал в статье «Взгляд на современное образование Европы» («Москвитянин», 1841, № 1) и затем развил его в специальной статье, посвященной роману Лермонтова («Москвитянин», 1841, № 2). Главная мысль статей Белинского о «Герое нашего времени» - утверждение связи Печорина с современной жизнью, доказательство, что Печорин - «характер действительный». Против этого положения и выступил критик «Моск-витянина»: «Всё содержание повестей г-на Лермонтова, кроме Печорина, - утверждал Шевырев, - принадлежит суще-ственной жизни; но сам Печорин, за исключением его апатии, которая была только началом его нравственной болезни, принадлежит миру мечтательному, производимому в нас ложным отражением Запада. Этот призрак, только в мире на-шей фантазии имеющий существенность». За противоположностью оценок Печорина легко обнаруживается противопо-ложность взглядов Шевырева и Белинского, их различное отношение к русской действительности. Шевырев писал в сво-ей статье, что если признать Печорина героем нашего времени, то «стало быть, век наш тяжко болен». Шевырев обвинял Лермонтова также в натурализме. По мнению критика, образ Печорина не только ложен в своей основе, но и художест-венно неполноценен, поскольку зло, как главный предмет художественного произведения, может быть изображаемо только крупными чертами идеального типа (в виде титана, а не пигмея), а Лермонтов в «Герое нашего времени» якобы вникает «во все подробности гниения жизни». Печорин «принадлежит к числу тех пигмеев зла, которыми так обильна теперь повествовательная и драматическая литература Запада». Значительное место в статье Шевырева занимает анализ темы Кавказа в творчестве Лермонтова, в частности в «Герое нашего времени». «Здесь, - писал Шевырев, - сходятся в великой и непримиримой вражде Европа и Азия. Здесь Россия, граждански устроенная, ставит отпор этим, вечно рвущимся потокам горных народов, не знающих, что такое договор общественный... Здесь вечная борьба наша... Здесь поединок двух сил, образованных и диких... Здесь жизнь!.. Как же не рваться сюда воображению поэта?».
Вскоре после встречи и беседы с Лермонтовым Белинский написал свою статью о «Герое нашего времени». В русской критике это был первый глубокий анализ гениального произведения и вместе с тем его восторженная оценка.
Реакционная критика встретила роман Лермонтова с ожесточением. Самое заглавие, имеющее у Лермонтова горько-иронический и трагический смысл, было понято в буквальном значении.
В ряде критических отзывав по поводу «Героя нашего времени», принадлежавших перу защитников самодержавно-крепостнического строя, была одна общая линия - резкое порицание и осуждение образа Печорина. Печорин - без-нравственный и развратный человек, и объявлять его «героем нашего времени» значит клеветать на Россию. Вот каков был приговор роману со стороны реакционной критики. Громадное значение образа Печорина понял только один Белинский.
В образе Печорина Белинский увидел правдивое и бесстрашное отражение трагедии своего поколения, поколения пе-редовых людей 40-х годов. Человек необыкновенной силы духа, гордый и смелый, Печорин растрачивает свою энергию впустую, в жестоких забавах и в мелких интригах. Печорин - это жертва того общественного строя, который мог только глушить и калечить все лучшее, передовое и сильное.
Друг и соратник Белинского Герцен со свойственной ему яркостью впоследствии так охарактеризовал общественную атмосферу николаевского времени: «Царство мглы, произвола, молчаливого замирания, гибели без вести, мучений с платком во рту». Всякое стремление к деятельности парализовалось в условиях жесточайшей реакции. В таких условиям и вырастали люди, подобные Печорину, которые, говоря словами Белинского, или бездействовали, или занимались пус-той деятельностью. Для реакционной критики Печорин - это выдуманный образ, не существующий в действительности. Белинский же видел в нем человека, созданного самой жизнью.
В своей статье Белинский горячо защищал образ Печорина от нападок реакционной критики и доказывал, что этот об.раз воплотил в себе критический дух «нашего века». Защищая Печорина, Белинский подчеркивал, что «наш век» гну-шается «лицемерством». Он громко говорит о своих грехах, но не гордится ими; обнажает свои кровавые раны, а не пря-чет их под нищенскими лохмотьями притворства. Он понял, что сознание своей греховности есть первый шаг к спасе-нию» (84).
С точки зрения Белинского в образе Печорина отразилась болезненная переходная эпоха. Белинский считал, что Пе-чорин должен был выздороветь и стать «торжествующим победителем над злым гением жизни». «Судя о человеке, - го-ворил Белинский, - должно брать в рассмотрение обстоятельства его развития и сферу жизни, в которую он поставлен судьбою. В идеях Печорина много ложного, в ощущениях его есть искажение; но все это выкупается его богатою нату-рою. Его, во многих отношениях, дурное настоящее обещает прекрасное будущее». (116). Такой взгляд на Печорина вы-текал из глубокой веры Белинского в торжество правды и разума, а также из уверенности в том, что передовым людям 40-х годов удастся найти пути к свободному и здоровому общественному строю.
ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ БИЛЕТ №13.
Э. Э. Найдич
«ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ»
В РУССКОЙ КРИТИКЕ
«Герой нашего времени» относится к числу книг, которые, пройдя через столетия, сохраняют свою притягательную силу и продолжают волновать умы и сердца многих поколений.
Сразу же после опубликования в мартовском номере «Отечественных записок» в 1839 г. повести «Бэла» Белинский на страницах журнала «Московский наблюдатель» отметил, что «проза Лермонтова достойна его высокого поэтического дарования». Он обратил внимание на простоту и безыскусственность рассказа, на его сжатость и многозначительность. Белинский увидел в повести противоядие модной в те годы романтической литературе о Кавказе и прежде всего повестям Марлинского. Он пишет, что в отличие от последних «такие рассказы знакомят с предметом, а не клевещут на него».
Вскоре после выхода в свет отдельного издания романа в «Отечественных записках» (1840, № 5) и «Литературной газете» (1840, № 42, 25 мая) были напечатаны две небольшие рецензии Белинского, предшествующие подробному разбору романа. Белинский подчеркнул самобытность и оригинальность «Героя нашего времени» и с поразительной смелостью и прозорливостью заявил, что роман представляет собой «совершенно новый мир искусства» 1 .
Белинский обратил внимание на то, что «Герой нашего времени» - не собрание разрозненных повестей и рассказов, а единый роман, составные части которого «нельзя читать отдельно или смотреть на них, как на отдельные произведения» (IV, 173).
Белинский рассматривал «Героя нашего времени» как замкнутое художественное целое: «Тут нет ни страницы, ни слова, ни черты, которые были бы наброшены случайно; тут всё выходит из одной главной идеи и всё в нее возвращается» (IV, 146). В основе романа, по мнению критика, лежит идея, развитая в главном действующем лице - Печорине.
Здесь Белинским впервые было высказано суждение, ставшее впоследствии общепринятым, о постепенном раскрытии от повести к повести характера главного героя.
Белинский увидел в романе Лермонтова «глубокое чувство действительности, верный инстинкт истины», «глубокое знание человеческого сердца и современного общества» (IV, 146). По мнению критика, «роман должен возбудить всеобщее внимание, весь интерес нашей публики», так как «в основной идее романа... лежит важный современный вопрос о внутреннем человеке» 2 .
Все эти мысли Белинского получили дальнейшее развитие в его статье о «Герое нашего времени», опубликованной в «Отечественных записках» в 1840 г. (№ 6, 7).
Анализируя образ Печорина, Белинский еще находился в плену ошибочных идей «примирения с действительностью». Он считал, что жизненные противоречия есть лишь необходимый момент в развитии абсолютной идеи, что диссонанс разрешится стройной гармонией (IV, 238-239). Состояние Печорина Белинский рассматривал как временную болезнь, отражающую «переходное состояние духа». Однако, несмотря на эту позицию, Белинский именно своей характеристикой Печорина сразу же наметил прогрессивную линию в оценке романа. Еще до того, как реакционная критика объявила образ Печорина клеветой на русскую жизнь, Белинский выступил со страстной защитой Печорина, доказывая, что это образ жизненный, глубоко связанный с действительностью.
«Искусство поэта, - писал Белинский, - должно состоять в том, чтобы развить на деле задачу: как данный природою характер должен образоваться при обстоятельствах, в которые поставит его судьба» (IV, 205). Подчеркивая благородство, глубину и мощь духа Печорина и объясняя его поступки, находящиеся в резком противоречии с его натурой, обстоятельствами, в которые поставлен герой, Белинский возлагал ответственность за это не на самого Печорина, а на время, в которое он живет. Анализ образа Печорина приводил Белинского к главному выводу: «„Герой нашего времени“ - это грустная дума о нашем времени...» (IV, 266).
Историко-литературное значение анализа Белинским образа Печорина очень велико. Можно сказать, что в статье о «Герое нашего времени» уже отмечена одна из главных особенностей русского критического реализма XIX в.: изображение характера типического представителя современного общества дается так, что приводит к отрицанию отношений, господствующих в обществе. Белинский здесь впервые в русской критике высказывает мысль, позднее с предельной четкостью сформулированную Чернышевским: «Как осуждать отдельного человека за то, в чем виновато всё общество».
Статья Белинского открывает серию выступлений русской критики о «лишних людях»; в ней дано сопоставление образов Онегина и Печорина, отражающих соответствующие периоды в развитии русского общества. Характеристика Онегина дает возможность Белинскому убедительно обосновать главную мысль статьи - о типичности Печорина.
В письме к В. П. Боткину от 12 августа 1840 г. Белинский писал: «...Очень рад, что тебе понравилась 2-я статья моя о Лермонтове «вторая часть статьи о „Герое нашего времени“». Краткий тон ее - результат моего состояния духа: я не могу ничего ни утверждать, ни отрицать, и поневоле стараюсь держаться середины. Впрочем, будущие мои статьи должны быть лучше прежних: 2-я статья о Лермонтове есть начало их. От теории об искусстве я снова хочу обратиться к жизни и говорить о жизни...» (XI, 540). Этот поворот, наметившийся в процессе работы над статьей о «Герое нашего времени», невольно привел Белинского к одному противоречию 3 .
В начале разбора Белинский подчеркивал, что причина «полноты впечатлений» заключена «в единстве мысли, которая выразилась в романе». «Во всех повестях одна мысль, и эта мысль выражена в одном лице, которое есть герой всех рассказов» (IV, 199). В рецензиях, предшествующих статье, Белинский писал: «Роман г. Лермонтова проникнут единством мысли...». Этот тезис критик выдвигал в связи с истолкованием романа как обособленного замкнутого целого. Во второй части статьи, когда Белинский от теорий об искусстве обращается к жизни, он несколько отступает от своих прежних выводов: «...роман, поражая удивительным единством ощущения , нисколько не поражает единством мысли... - пишет он. - Это же единство ощущения, а не идеи, связывает и весь роман» (IV, 267).
Такое изменение связано с тем, что после конкретного анализа романа Белинский пришел к убеждению, что сила романа заключена прежде всего в постановке важнейших общественно-бытовых вопросов, а не в их решении: «В нем есть что-то неразгаданное, как бы недоговоренное... таковы бывают все современные общественные вопросы, высказываемые в поэтических произведениях: это вопль страдания, но вопль, который облегчает страдания» (IV, 267).
Первым откликом печати реакционного лагеря на роман Лермонтова явилась статья С. О. Бурачка («Разговор в гостиной»), опубликованная в журнале «Маяк» (1840, ч. IV). Отождествив автора романа с Печориным, Бурачок с негодованием писал, что в «Герое нашего времени» «нет ни религиозности, ни народности», что образ Печорина является клеветой на русскую действительность, «на целое поколение людей», что «в натуре этакие бесчувственные, бессовестные люди невозможны»: «В ком силы духовные хоть мало-мальски живы, - заключал критик, - для тех эта книга отвратительно несносна» 4 .
Единственным исключением из числа «отвратительных и грязных» героев, по мнению Бурачка, является в романе образ Максима Максимыча 5 . Возмущаясь недостаточно почтительным отношением автора к этому персонажу, критик «Маяка» рассматривал «Героя нашего времени» как образец новейшей «романтической литературы», лишенной моральных устоев, и противопоставлял роману Лермонтова вышедший одновременно с ним ничтожный роман А. П. Башуцкого «Мещанин».
В начале июня 1840 г., еще до публикации статьи Белинского, но уже после его предварительных рецензий, в «Сыне Отечества» появился резкий отзыв о «Герое нашего времени», принадлежащий Н. А. Полевому.
С легкой руки Бурачка сопоставление «Героя нашего времени» с «Мещанином» Башуцкого стало одним из полемических приемов реакционной критики. Чтобы принизить значение лермонтовского романа, Полевой посвятил свою рецензию сразу обоим произведениям, характеризуя их как «больные создания, влекущиеся между жизнью и смертью в малый промежуток их бедного, эфемерного бытия» 6 .
Если Полевой и Бурачок разошлись в оценке «Мещанина», то в отношении к «Герою нашего времени» у них было полное единодушие. Слова Полевого о том, что критика бесполезна для многих пишущих, «как бесполезны дождь и роса для растений, корень которых подточен неумолимым червяком», были лишь повторением рассуждений Бурачка.
Принадлежность этой анонимной рецензии Н. Полевому подтверждается тем, что в том же номере «Сына Отечества», где напечатана рецензия на «Героя нашего времени», помещена заметка Н. Полевого, в которой он сообщал о своем уходе из журнала. Он писал, что это последний номер, в котором он выступает как сотрудник и редактор отделов критики, библиографии и смеси. В конце рецензии на «Героя нашего времени» содержатся строки, непосредственно связанные с этим обстоятельством: «Мм. гг., грустно смотреть на современную литературу русскую, и обязанность рецензента становится ныне тяжелою, невыносимою обязанностью! Едва ли кто, посвятивши ей несколько времени, не захочет искупить увольнения от нее всякими пожертвованиями, не захочет купить спокойствия молчанием, предоставляя всякому делать, что ему угодно. Блажен, кто может положить критическое перо и повторить стих Виргилия: Deus nobis haec otium fecit!» 7 .
Эти строки Полевого особенно интересны тем, что в какой-то мере они представляли собою и ответ на стихотворение «Журналист, Читатель и Писатель» Лермонтова.
Н. И. Мордовченко установил, что «Журналист, Читатель и Писатель» явился своего рода литературно-общественной декларацией Лермонтова, выдвинутой накануне выхода в свет романа. В образе журналиста и в его речах, как это показал Н. И. Мордовченко, «нельзя не узнать некоторых существенных черт облика Н. Полевого» 8 . На лермонтовские стихи о трагической судьбе писателя Полевой ответил словами о «тяжелых, невыносимых» обязанностях журналиста, который хочет «купить спокойствие молчанием».
Очень двусмысленна рецензия на «Героя нашего времени», принадлежавшая О. И. Сенковскому. «Г. Лермонтов, - писал Сенковский, - счастливо выпутался из самого затруднительного положения, в каком только может находиться лирический поэт, поставленный между преувеличениями, без которых нет лиризма, и истиною, без которой нет прозы. Он надел плащ истины на преувеличения, и этот наряд очень к лицу им» 9 .
Чего стоили похвалы Сенковского, можно судить по его резко отрицательному отзыву на второе издание «Героя нашего времени». Сенковский писал, что после смерти Лермонтова можно рассуждать о его творчестве объективно и что «нельзя выдавать „Героя нашего времени“ за что-нибудь выше миленького ученического эскиза» 10 . Рецензия Сенковского вызвала резкую отповедь Белинского в его отклике на третье издание «Героя нашего времени» («Литературная газета» от 18 марта 1844 г.).
Доброжелательно встретил роман Лермонтова издатель «Современника» П. А. Плетнев, сравнивший в кратком отзыве «Героя нашего времени» с «Рыцарем нашего времени» Карамзина. Он писал, что эти произведения отмечены «печатью истинного таланта; каждое приняло на себя живые, яркие краски эпохи их создания; каждому суждено прослушать в молчании брюзгливые выходки судий, которые, лишены будучи способности мыслить и чувствовать, утешаются неотъемлемым своим правом - побранивать всё привлекательно-живое» 11 .
Особое место в выступлениях реакционной критики занимает хвалебная рецензия Ф. Булгарина, напечатанная в «Северной пчеле» (1840 г., 30 июня). «Лучшего романа, - писал Булгарин, - я не читал на русском языке». Вскоре после появления статьи Булгарина на страницах «Отечественных записок» Белинский написал об истинной подоплеке этой статьи: «явились ложные друзья, которые спекулируют на имя Лермонтова, чтобы мнимым беспристрастием (похожим на купленное пристрастие 12) поправить в глазах толпы свою незавидную репутацию» (IV, 373).
Спекуляция, о которой писал Белинский, заключалась в том, что Булгарин назойливо подчеркивал свое объективное отношение к писателю, постоянно выступающему на страницах органа, враждебного «Северной пчеле». Любопытную позицию занял Булгарин в решении основного вопроса, возникшего в полемике вокруг романа. Он заимствовал у Белинского мысль о том, что в романе раскрыта болезнь русского общества 13 и тем самым разошелся с Бурачком. Но эта болезнь, по мнению Булгарина, заключалась в «клейме Запада на современном поколении». Осудив Бурачка за его резкую статью, издатель «Северной пчелы», подобно критику «Маяка», подошел к роману с моралистических позиций и увидел в нем лишь нравственный урок: «К чему ведут блистательное воспитание и все светские преимущества без положительных правил, без веры, надежды и любви» - такова, по мнению Булгарина, господствующая идея романа.
Наиболее полная и развернутая оценка «Героя нашего времени», исходящая из реакционного лагеря, принадлежит С. П. Шевыреву. Свой основной тезис Шевырев сформулировал в статье «Взгляд на современное образование Европы» («Москвитянин», 1841, № 1) и затем развил его в специальной статье, посвященной роману Лермонтова («Москвитянин», 1841, № 2).
Главная мысль статей Белинского о «Герое нашего времени» - утверждение связи Печорина с современной жизнью, доказательство, что Печорин - «характер действительный». Против этого положения и выступил критик «Москвитянина»: «Всё содержание повестей г-на Лермонтова, кроме Печорина, - утверждал Шевырев, - принадлежит существенной жизни; но сам Печорин, за исключением его апатии, которая была только началом его нравственной болезни, принадлежит миру мечтательному, производимому в нас ложным отражением Запада. Этот призрак, только в мире нашей фантазии имеющий существенность».
За противоположностью оценок Печорина легко обнаруживается противоположность взглядов Шевырева и Белинского, их различное отношение к русской действительности. Шевырев писал в своей статье, что если признать Печорина героем нашего времени, то «стало быть, век наш тяжко болен».
Шевырев обвинял Лермонтова также в натурализме. По мнению критика, образ Печорина не только ложен в своей основе, но и художественно неполноценен, поскольку зло, как главный предмет художественного произведения, может быть изображаемо только крупными чертами идеального типа (в виде титана, а не пигмея), а Лермонтов в «Герое нашего времени» якобы вникает «во все подробности гниения жизни». Печорин «принадлежит к числу тех пигмеев зла, которыми так обильна теперь повествовательная и драматическая литература Запада».
Значительное место в статье Шевырева занимает анализ темы Кавказа в творчестве Лермонтова, в частности в «Герое нашего времени». «Здесь, - писал Шевырев, - сходятся в великой и непримиримой вражде Европа и Азия. Здесь Россия, граждански устроенная, ставит отпор этим, вечно рвущимся потокам горных народов, не знающих, что такое договор общественный... Здесь вечная борьба наша... Здесь поединок двух сил, образованных и диких... Здесь жизнь!.. Как же не рваться сюда воображению поэта?».
Весной 1841 г. в предисловии ко второму изданию «Героя нашего времени» Лермонтов подвел итог литературной полемике, развернувшейся после выхода романа в свет. Писатель дал резкую отповедь Шевыреву, иронически отозвался о мнениях Бурачка 14 . В предисловии к роману Лермонтов выступил как единомышленник Белинского. Как это показал Н. И. Мордовченко, заключительная часть предисловия, посвященная авторской оценке Печорина, находится в прямом соответствии с тем, что писал Белинский 15 . Лермонтовское предисловие вызвало восторженный отзыв Белинского в рецензии на второе издание романа и было целиком процитировано им на страницах «Отечественных записок» (V, 451-456).
Следует обратить внимание еще на один факт, связанный с полемикой вокруг «Героя нашего времени». Вскоре после выхода статей Шевырева о «Герое нашего времени» и о стихотворениях Лермонтова («Москвитянин», 1841, № 4) поэт написал стихотворение «Спор» и передал его для напечатания в «Москвитянине» 16 . Передача стихотворения в славянофильский журнал была своеобразным ответом на критику Шевырева. А. С. Хомяков, один из самых видных сотрудников «Москвитянина», в письме Н. М. Языкову летом 1841 г. писал: «В „Москвитянине“ был разбор Лермонтова Шевыревым, и разбор не совсем приятный, по-моему, несколько несправедливый.
Лермонтов ответил очень благоразумно: дал в „Москвитянин“ славную пьесу „Спор Шата с Казбеком“, стихи прекрасные» 17 .
Появление стихотворения с названием «Спор» в органе литературных противников должно было, очевидно, свидетельствовать о несогласии поэта с критикой Шевырева, должно было подчеркнуть, что лучшим ответом на критику является художественное творчество в прежнем направлении. Не случаен был и выбор темы стихотворения. Ведь журнал «Москвитянин» постоянно писал об исторической миссии России, а Шевырев в статье о «Герое нашего времени» пространно рассуждал о борьбе России и Кавказа. Самую борьбу, спор этих двух сил Шевырев истолковывал в отвлеченно идеалистическом плане и считал ее непримиримой и вечной.
Лермонтов в стихотворении «Спор» в ответ на эти реакционные рассуждения Шевырева дал картину борьбы России и Кавказа, поразительную по силе художественных образов, красочности, философской глубине и точности. Его литературным противникам не оставалось ничего другого, как признать это стихотворение прекрасным и поместить его на страницах своего журнала («Москвитянин», 1841, № 6).
Таковы основные этапы полемики, развернувшейся в 1840-1841 гг. после выхода в свет «Героя нашего времени».
В статье анализируются рецензии редактора журнала «Маяк» С.А. Бурачка, посвященные творчеству М.Ю. Лермонтова - прежде всего его роману «Герой нашего времени». Опираясь на собственную теорию «русского романа», который дол¬жен по своей нравственности противостоять западноевропейским сочинениям «неистового» романтизма, Бурачок перевел разговор об эстетике произведения Лермонтова в религиозно-этический план. Сравнение взглядов Бурачка и позиции В.Г. Белинского по отношению к творчеству Лермонтова также в фокусе нашего внимания в данной статье.
Ключевые слова: Лермонтов, Бурачок, Белинский, «Маяк», «Герой нашего времени»
С.А. Бурачок, издававший вместе с П.А. Корсаковым 1 с 1840 года периодический сборник (с 1842 года - уже единолично и в формате журнала) «Маяк», вошел в историю русской журналистики как «полубезумный святоша, слогом литературного гаера поучавший Лермонтова» (Вацуро, Гиллельсон, 1986: 240). Сколько-нибудь серьезному анализу критические статьи Бурачка не подвергались ни в дореволюционное время 2 , ни тем более в советское 3 .
Симптоматично и то, что в отличие от своего главного оппонента В.Г. Белинского, статьи которого о М.Ю. Лермонтове можно прочитать в любом собрании сочинений «неистового» критика, рецензии Бурачка были с сокращением переизданы только в 2002 году 4 . Сложилась парадоксальная ситуация: в любом литературоведческом труде о Лермонтове Бурачок упоминался как главный критик «Героя нашего времени», но его статьи широкому кругу читателей были незнакомы. Сегодня тем более важно, когда литературоведение избавляется от советских стереотипов, постепенно преодолевает устаревший подход к литературной критике 1840-х годов (как одномерной модели, сфокусированной вокруг фигуры Белинского), объять весь спектр оценок творчества Лермонтова, увидеть не только тех, кто был «pro», но и тех, кто был «contra», а не просто повторять набившую оскомину фразу о том, что Бурачок - обскурант, мракобес и «дурачок» 5 .
Заметный вклад в анализ позиции Бурачка по этому вопросу внес В.Г. Мехтиев (Мехтиев, 2004). Представляется, исследователь даже несколько преувеличил значение Бурачка и его издания в истории русской литературы и журналистики. Тем не менее по-прежнему остается не до конца выясненной идеологическая платформа журнала «Маяк» и позиция его редактора, которая в конечном счете и повлияла на резко негативную оценку Бурачком романа Лермонтова «Герой нашего времени». Очевидно, необходимо более подробно описать идейно-эстетическую концепцию Бурачка, что и сделано в предлагаемой статье на примере критики «Маяком» произведения Лермонтова.
Бурачок отозвался о романе «Герой нашего времени» одним из первых - в четвертой части «Маяка» за 1840 год (цензурное разрешение - 29 мая 1840 года) было опубликовано его анонимное обозрение «Книги литературные» (с. 210-219), которое заканчивалось разбором романа Лермонтова. В свою очередь это обозрение явилось четвертой статьей программного цикла Бурачка, в котором он намеревался познакомить читателей со своим видением задач философии и литературы. В этом же томе «Маяка» были напечатаны предыдущие части цикла: «Содержание философии» (с. 81-101, подп. С.Б.), «История философии» (с. 101-146, подп. С.Б.), «Книги религиозные и нравственно-философские» (с. 147-176, подп. С.Б.).
Анализ романа «Герой нашего времени» органично вписывается у Бурачка в его теорию «русского романа», который, по мысли критика, должен по своей нравственности и чистоте противостоять романам европейской «неистовой словесности». Исходя из этого убеждения, Бурачок делит все русские романы на три разряда. Первый - «низенькие», где сюжет (завязка, кульминация и развязка) «составляет все». К этому разряду Бурачком отнесены и исторические романы, в которых «развертываются лишь внешние деяния» людей. «Средний род» характерен для романов нравоописательных, в них анализируются «в лицах страсти, предрассудки, заблуждения», то есть «внешние явления общественного быта». Романы «высокого рода» обладают достоинствами двух первых, но помимо этого в них изображается «внутренняя жизнь, внутренняя работа духа человеческого, ведомого духом христианства к совершенству, путем креста, разрушения и борьбы между добром и злом» 6 .
Чтобы ощутимо задеть поклонников таланта Лермонтова (и, думается, не в последнюю очередь Белинского), Бурачок отнес роман Лермонтова к разряду «низеньких». Поэтому даже присутствующие в произведении достоинства («внешнее построение романа хорошо», «слог хорош» 7 и др.) не перекрывают его недостатков, главный из которых - вредное, по мысли Бурачка, идейное содержание. Содержание «Героя нашего времени» - «романтическое по превосходству, т.е. ложное в основании; гармонии между причинами, средствами, явлениями, следствиями и целью - ни малейшей <...> 8 т.е. внутреннее построение романа никуда не годится: идея ложная, направление кривое» (с. 210).
Вполне закономерно, что в образной системе романа положительные эмоции у Бурачка вызывает только Максим Максимыч: «.герой прошлых времен, простой, добросердечный, чуть-чуть грамотный, слуга царю и людям на жизнь и смерть». Но даже изображение этого персонажа нельзя считать вполне удачным: «.был бы единственным отрадным лицом во всей книге, если бы живописец для большего успеха своего “героя” не вздумал оттенить добряка штабс-капитана отливом d’un bon home [простака. - Е.С.] - смешного чудака» (с. 211).
Следует указать, что Максима Максимыча считали истинным «героем времени» и другие критики консервативного лагеря (например, С.П. Шевырев в рецензии, опубликованной в февральском номере «Москвитянина» 9). Интересно отметить, что именно так, по-видимому, оценивал образ Максима Максимыча и Николай I: «Характер капитана намечен удачно. Когда я начал это сочинение, я надеялся и радовался, думая, что он и будет, вероятно, героем нашего времени, потому что в этом классе есть гораздо более настоящие люди, чем те, которых обыкновенно так называют» (Цит. по: Эйхенбаум, 1969: 425).
Напротив, Печорин - человек безнравственный, эгоист и гордец, устами которого в романе оправдывается и эстетизируется зло. Вот как, например, Бурачок понял содержание первой новеллы «Героя нашего времени» «Бэлы»: «.воровство, грабеж, пьянство [?! - Е.С.], похищение и обольщение девушки, два убийства, презрение ко всему святому, одеревенелость, парадоксы, софизмы, зверство духовное и телесное». Смерть Бэлы, по Бурачку, вызвала у Печорина лишь радость и облегчение: «Бэла умерла, комендант плачет от глубины души, а герой - хохочет!» (с. 212). Хотя на самом деле, очевидно, смех Печорина - от того нервного потрясения, которое испытал персонаж; не случайно после смерти героини Печорин «был долго нездоров, исхудал» 10 .
С точки зрения критика «Маяка», в основе жизненной философии Печорина лежит идея романтической свободы, которая понята в духе «неистовой словесности». Авантюрный сюжет, множество «интриг», «душераздирающие» картины и сцены - все это имеет исток в «легком чтении» «неистового романтизма». Бурачок возражает: «Удивительное дело, как эти герои трактуют себя высоко! <.> Душа у них тверда - когда она валяется в грязи неистовств романтических» (с. 216). Такая оценка лермонтовского героя, конечно, не позволила Бурачку увидеть всю сложность психологического рисунка романа, оценить те элементы психологического анализа, которые автор ввел в произведение, что в конечном счете привело к односторонней трактовке «Героя нашего времени». «История души человеческой», так занимающая Лермонтова, осталась для Бурачка недоступной.
Критик уверен, что «весь роман - эпиграмма, составленная из беспрерывных софизмов, так что философии, религиозности, русской народности и следов нет». И главная ошибка Лермонтова, человека, безусловно, талантливого, по мысли автора «Маяка», состояла в неправильном выборе главного героя. Причем выбор этот произошел от желания автора писать во вкусе «неистовой словесности», взяв себе в образцы современную французскую и английскую литературу: «Жаль, что он [Печорин. - Е.С.] умер и на могиле поставил себе памятник “легкого чтения”, похожий на гроб повапленный, - снаружи красив, блестит мишурой, а внутри гниль и смрад» (с. 211).
Пагубность «легкого чтения» (безотносительно к Лермонтову) - вообще излюбленная мысль критика «Маяка». Так, в обозрении русской литературы, куда вошла и рецензия на роман Лермонтова, Бурачок замечал: «Из тысячи смертных изобретений новейшего романтизма легкое чтение - самое нелепое, самое вздорное и, прибавлю, самое вредное изобретение для литературы! <...> Под легким чтением разумеют: пустословие, одетое в красивые, игривые формы, которое за недостатком устной беседы гостиных заменяло бы собой эту беседу, до первой оказии пошаркать, поболтать и убить время» 11 . В сущности говоря, то, что рецензент назвал «легким чтением», можно (конечно, с оговорками) охарактеризовать как массовую литературу, которая стала активно развиваться в России в 1830-1840-е годы в связи с увеличением читательской аудитории. Не случайно Бурачок всегда выступал против изданий Ф.В. Булгарина, на страницах «Маяка» вел полемику с «Северной пчелой», а главным героем первого сатирического произведения Бурачка «Повесть без заглавия» (в 1838 году запрещена цензурой) стал барон Брамбеус (О.И. Сенковский) 12 .
Это не значит, что не нужно вообще показывать отрицательных персонажей в своих произведениях, просто, с точки зрения Бурачка, нельзя писать о них с такой одобрительной интонацией, как это сделал Лермонтов, и уж тем более нельзя считать их «героями» и признавать Печорина типичным представителем поколения: «Этим я не то хочу сказать, будто грешные, грязные и порочные вещицы человеческие надо вовсе исключить из числа материалов и колеров изящной словесности и убаюкивать читателя одними добродетельными, светлыми, высокими, чистыми <...> нет, я хочу только, чтобы все колера картины человеческого сердца были с подлинным верны с темной и светлой стороны; чтоб читателей не водили в кабинет идеальных чудовищ, нарочно подобранных; чтобы картина грязной стороны к чему-нибудь служила, а не вредила, и чтобы автор не клеветал на целое поколение людей, выдавая чудовище, а не человека представителем этого поколения» (с. 212-213). Из этого следует, что Бурачок совсем не понял ироничного отношения Лермонтова к понятию «герой» в заглавии романа.
Более того, критик «Маяка» не просто не увидел лермонтовской иронии по отношению к Печорину, он (вполне, кстати, следуя логике романтической эстетики) поставил знак равенства между главным героем и автором: «.от души жалеешь, зачем Печорин, настоящий автор книги, так во зло употребил прекрасные свои дарования, единственно из-за грошовой подачки - похвалы людей, зевающих от пустоты головной, душевной и сердечной» (с. 211). Это место в рецензии Бурачка, по всей видимости, особенно задело Лермонтова, который в первой редакции предисловия к «Герою нашего времени» писал, что журналы «почти все были более чем благосклонны к этой книге <.> все, кроме одного, который как бы нарочно в своей критике смешивал имя сочинителя с героем его повести, вероятно надеясь на то, что его читать никто не будет; но, хотя ничтожность этого журнала и служит ему достаточной защитой, однако все-таки, прочитав грубую и неприличную брань, - на душе остается неприятное чувство, как после встречи с пьяным на улице» 13 . В окончательном тексте предисловия, которое было напечатано во втором издании романа (1841 год), эти слова убраны.
После разбора романа Лермонтова Бурачок с его склонностью к обобщениям (подчас поверхностным) перешел к размышлению о том, каково вообще соотношение искусства и морали. По мысли Бурачка, «литература должна быть служба Богу в лице человечества» (с. 217). Поэтому книга Лермонтова вредна, ведь она аморальна, в ней Печорин не вызывает в читателе того чувства отвращения, которое должен был вызвать столь непривлекательный персонаж: «.какую услугу принесет человечеству портрет такого героя? - Разве ту, что после него число героев гораздо порасплодится, а уж никак не убавится, потому что книга читается, герой - мил, умен, остер, в самых неистовствах своих он кажется только жертвою судьбы» (с. 217).
Следует указать, что Бурачок здесь сформулировал основной тезис (ядро) своей эстетической концепции: искусство должно приводить человека к Богу. Еще во вводной части обозрения, где разбирался роман Лермонтова, по этому поводу сказано: «Эстетическое чувство должно подчиняться чувству духовному: освещаться, согреваться, оплодотворяться любовью, а любовь есть Бог. Стало быть, цель всяких изящных произведений есть служение Богу в лице человечества» (с. 191) 14 . Далее в статье Бурачок очертил границы понятий «духовное» и «душевное» и еще раз напомнил о необходимости подчинения эстетики религиозной этике: «Наши силы душевные: ум, чувственность и пожелание - очень непрочны без поддержки сил духовных: разума, чувства и воли. Ум одинаково логически и математически способен мыслить ложь и истину, смотря по тому основанию, исходной точке, какие даст ему разум. И когда разум помрачен, ум мелет вздор. Эстетическое чувство <...> самое своекорыстное чувство: оно во всем ищет только себя, своих наслаждений; оно одинаково услаждается и картиной зла, и картиной добра. Но при свете духовного чувства эстетическому вкусу несносны картины зла, уродства, неистовства» (с. 218).
В этом фрагменте статьи, как представляется, содержался прямой выпад против Белинского и его идеи самоценности, «замкнутости» искусства. Критик «Отечественных записок» в так называемый «примирительный» период настаивал на полной «автономности» искусства, придавал исключительное значение «художественной точке зрения», ведь литература есть отдельный мир, существующий по своим законам, она развивается «имманентно», сама «в себе цель и вне себя не имеет цели» 15 (статья о «Горе от ума» 1840 года). В программной статье этого периода «Менцель, критик Гёте» (1840 года) Белинский осудил В. Менцеля за его упреки Гете в том, что тот чуждался общественно-политической проблематики: «Искусство не должно служить обществу иначе, как служа самому себе: пусть каждое идет своею дорогою, не мешая друг другу» 16 .
А. Лаврецкий справедливо указал, что критика Белинского «примирительного» периода «является и сугубо объективной, и сугубо тенденциозной». Белинский считал, что поэт («орган общего и мирового») не может ошибаться. Объективистской была мысль о том, что не художественность зависит от идеи, от того, верна она или ложна, а идея - от художественности, которая объективна и правдива и делает таковым все, что с ней органически связано: «Тенденциозно то назначение искусства, которое дает ему Белинский: истинное художественное произведение “примиряет с действительностью”; согласно эстетике Белинского рубежа 30-40-х гг. художественное творчество не зависит от симпатий и антипатий художника, который в процессе творчества перестает существовать как определенная личность и превращается в голос абсолютной идеи» (Лаврецкий, 1968: 24-25). Поэтому, по Белинскому, «верность мысли проверяется художественностью», «искусством писателя» 17 .
Бурачок, посвятивший разбору взглядов Белинского отдельную статью «Система философии Отечественных записок», отметил, что критик журнала А.А. Краевского подчинил все аспекты творчества (идейные, философские, морально-нравственные) эстетически понятой категории «художественности», таким образом абсолютизировав «особость» «самоценного» Слова, отказавшись от Божественной природы последнего, которая его породила. Бурачок упрекал Белинского в «идолопоклонничестве», считал ошибочной его веру в «непогрешимость поэтов» 18 .
Получалось, что Белинский (сознательно ли?) до предела возвысил как искусство, так и его творцов, сделал их сакрализованными и чуть ли не священными 19 . Как справедливо отметил В.Г. Мехтиев, «в идее “замкнутости” искусства Бурачок уловил тягу “безбожного” человека к созданию “идола”, в качестве которого здесь выступают эстетически понятая красота художественного произведения и “всеведение” творческой личности» (Мехтиев, 2004: 14). Полемика Бурачка со взглядами Белинского заканчивалась важным постулатом: «быстрое размножение» германских «философских систем» привело к тому, что «целью всех изящных произведений поставили единственно удовлетворение эстетическому вкусу, не подчиняя их никаким другим условиям» 20 . Именно поэтому так негативно редактор «Маяка» воспринял роман Лермонтова, который, по мысли Бурачка, написан в духе «неистовой словесности».
Интересно отметить, что разбор «Героя нашего времени» был высоко оценен известным романистом М.Н. Загоскиным, приславшим в журнал письмо, адресованное П.А. Корсакову. В нем он передавал свое восхищение статьей Бурачка: «. я так бы и бросился к Бурачку на шею - да на беду, шея-то его в Петербурге, а мои руки в Москве». Загоскин полностью разделяет мысль критика «Маяка» о том, что «Герой нашего времени» - «гадкая нелепость», написанная на потребу публике, а сам журнал оценивается им как «издание <...> в котором говорят прямо, что без религии не может быть и хорошей литературы» 21 .
Итак, анализ откликов Бурачка о романе Лермонтова показал, что редактор «Маяка» хотел перевести разговор об эстетике произведения в религиозно-этический план. Критик опасался, что идея «самоценности» искусства приведет к его аморализму. В.Г. Мехтиев верно отметил, что эти идеи Бурачка были созвучны пафосу многих последующих русских мыслителей (Мехтиев, 2004: 187) и обрели законченную форму у одного из крупнейших культурологов XX века В.В. Вейдле, который утверждал, что на протяжении развития человечества искусство никогда не выполняло только «эстетическую функцию», однако в Новое время ситуация поменялась, что привело к «эстетическому эгоизму», то есть разрушению «веры в целостность личности», «отказ от творчества, то есть от Творца в себе, отказ от слияния с творческой основой мира», что в конечном счете символизирует «болезнь искусства» (Вейдле, 1996: 42, 46, 65, 90, 140).
Тем не менее такое восприятие искусства у Бурачка приводило к очевидной эстетической «глухоте», при которой, например, роман второстепенного писателя А.П. Башуцкого «Мещанин» ставился выше романа Лермонтова, а духовные стихотворения П.А. Корсакова - выше лермонтовской лирики 22 .
Вместе с тем еще раз подчеркнем, что те требования, которые предъявлял Бурачок к роману Лермонтова «Герой нашего времени», бесспорно, отражали характерный для русской литературы нравственный максимализм, определивший ее национальное своеобразие. Совершенно прав В.Г. Мехтиев: «Выпады журнала [«Маяка». - Е.С.] против творчества Лермонтова свидетельствуют не о “бездуховности” произведений поэта, а об их причастности к абсолютному масштабу их требований, об исключительной духовной напряженности творчества поэта» (Мехтиев, 2004: 188). В противном случае Бурачок просто не стал бы с ним полемизировать, как с еще одной «литературной мухой» (выражение редактора «Маяка»).
Примечания
1 П.А. Корсаков - цензор первого и второго издания романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» (СПб, 1840; 1841).
2 Исключение - статья А.А. Григорьева «Оппозиция застоя. Черты из истории мракобесия» (Время. 1861. № 5. С. 1-35). Нам представляется глубоко верной оценка Григорьевым Бурачка: «Везде, где дело идет о философских принципах, г. Бурачек <...> является мыслителем логическим, диалектиком, выработавшим свой оригинальный метод, с которым можно спорить, но которого нельзя было бы не уважать» (Там же. С. 17). Вместе с тем идея Григорьева об изменении эстетической программы «Маяка» в последние годы издания (от консервативной к реакционно-обскурантистской) кажется малоубедительной. Не случайно у критика она остается декларативной, не подтвержденной конкретными примерами из журнала Бурачка.
3 Показательно, что в содержательной статье, прямо посвященной этой теме и опубликованной в «лермонтовском» томе «Литературного наследства», Н.И. Мордовченко, подробно разобрав критические отзывы о Лермонтове В.Г. Белинского, упоминает о Бурачке вскользь, упрощая сложную позицию последнего: «Суждения Бурачка не лишены интереса в том отношении, что они были не только грубее и примитивнее, но и последовательнее суждений других реакционных критиков. Бурачок откровенно бранил Лермонтова, в то время как другие заявляли о признании его поэзии, но за вычетом произведений обличительного и мятежного направления» (Мордовченко, 1941: 781). В авторитетной «Лермонтовской энциклопедии» есть 48-строчная заметка о редакторе «Маяка», также выдержанная в крайне негативных тонах (Попов И. В. Бурачок С.А. // Лермонтовская энциклопедия. М., 1981. С. 73). Как мы постараемся показать в этой статье, позиция Бурачка по отношению к творчеству Лермонтова была значительно сложнее.
4 Две статьи Бурачка («“Герой нашего времени”. М. Лермонтов. (Разговор в гостиной)» и «Стихотворения М. Лермонтова. (Письмо к автору)») были опубликованы В.М. Марковичем с прекрасными комментариями Г.Е. Потаповой и Н.Ю. Заварзиной в антологии «М.Ю. Лермонтов: pro et contra» [М.Ю. Лермонтов, 2002, с. 53-65; 96- 119] и одновременно вышли в журнале «Литература» с комментариями С.И. Соболева (Соболев Л.И. Степан Бурачок о Лермонтове // Литература. 2002. № 31. Режим доступа: http://lit.1september.ru/article.php?ID=200203105).
5 Последнее - известная эпиграмма С.А. Соболевского, написанная в 1840-е годы и включенная во все современные учебники по истории русской журналистики: «Просвещения Маяк / Издает большой дурак, / По прозванию Корсак; / Помогает дурачок, / По прозванью Бурачок» (Эпиграмма и сатира. Из истории литературной борьбы XIX века. М.; Л., 1931. Т. 1. С. 461).
6 С.Б. [С.А. Бурачок] Герой наших времен. Мещанин // Маяк. 1840. Ч. 5. С. 22.
7 С.Б. [С.А. Бурачок] Книги литературные // Маяк. 1840. Ч. 4. С. 210. В дальнейшем рецензию Бурачка цитируем по этому изданию с указанием в скобках страницы.
8 В этом месте Бурачок ссылался на другую часть своего обозрения, где он размышлял о верном построении романа: «.в романе, как в истории, внешнее должно быть сигнатурой внутреннего: явления должны вытекать из причин и объясняться следствиями. Внутреннее, как важнейшее, должно быть на первом плане. Действующие лица, происшествия, завязка и развязка должны быть просто декорациями, средствами, непременно ведущими к разумной, светлой цели. <...> Где этого нет, там нет романа, а только праздная книга, с пустотой во весь формат, пустые лясы, беспредметная болтовня, пища для одной праздности, недостойная высокого искусства, - ремесло фокусника» (с. 193).
9 В рецензии Шевырева о Максиме Максимыче сказано следующее: «Из побочных лиц первое место мы, конечно, должны отдать Максиму Максимовичу. Какой цельный характер коренного русского добряка, в которого не проникла тонкая зараза западного образования; который, при мнимой наружной холодности воина, наглядевшегося на опасности, сохранил весь пыл, всю жизнь души; который любит природу внутренно, ею не восхищаясь, любит музыку пули, потому что сердце его бьется при этом сильнее.» (Москвитянин. 1841. № 2. С. 517).
10 Лермонтов М.Ю. Герой нашего времени // Собр. соч.: В 6 т. М.; Л., 1954-1957. Т. 6. С. 237.
11 С.Б. [С.А. Бурачок] Книги литературные. С. 200-201.
12 Черновики этой повести хранятся ныне в фонде С.А. Бурачка в рукописном отделе Пушкинского Дома РАН (РО ИРЛИ. Ф. 34. Ед. хр. 14, 15).
13 Лермонтов М.Ю. Указ. соч. Т 6. С. 563.
14 Примечательно, что точно так же смотрел на искусство и Гоголь, который считал его «незримыми ступенями к христианству» (Гоголь Н. В. Полн. собр. соч.: В 14 т. Б. м., 1937-1952. Т. 8. С. 269). Тем не менее в отличие от Бурачка в «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголь высоко оценил талант Лермонтова и, указав на стихотворения «Ангел», «Молитва» и др., не счел его творчество аморальным. Хотя, конечно, «никто еще не играл так легкомысленно с своим талантом и так не старался показать к нему какое-то даже хвастливое презренье, как Лермонтов» (Там же. Т. 8. С. 402).
15 Белинский В.Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. М., 1953-1959. Т. 3. С. 431.
16 Там же. С. 403.
17 Там же. С. 404.
18 С.Б. [С.А. Бурачок] Система философии Отечественных записок // Маяк. 1840. Ч. 9. С. 9.
19 Следует подчеркнуть, что, преодолев в себе тенденции «примирительного» периода, Белинский отказался от идеи «объективности» и «замкнутости» искусства. Уже в начале декабря 1840 года критик определил статью о Менцеле как «гадкую» (Белинский В.Г. Указ. соч. Т. 11. С. 576), а свою эстетическую позицию в целом - как ошибочную: «Да, Боткин, глуп я был с моею художественностию, из-за которой не понимал, что такое содержание» (Белинский В.Г. Указ. соч. Т. 12. С. 85). Однако тезис о том, что искусство должно быть «ступенью» к религии, Белинский последовательно отрицал до конца жизни. Так, основная полемика между «Маяком» и «Отечественными записками» развернулась в середине 1840-х годов. В годовом обозрении «Русская литература в 1845 году» Белинский недвусмысленно выразил свою позицию по этому вопросу: «Один журнал [«Маяк». - Е.С.] <...> обвинив в разных ересях всю русскую литературу <...> в том же самом обвинил “Библиотеку для чтения” и “Отечественные записки”, вероятно, основываясь на том, что в них нет статей теологического содержания. Да, их не было и не будет в “Отечественных записках”, потому что теология не входит в их программу». Критик полагал, что «писать о богословских предметах - должно быть исключительным правом и обязанностью людей духовного сана» (Белинский В.Г. Указ. соч. Т. 9. С. 403-404). Едва ли можно согласиться с «неистовым Виссарионом», ведь особенность русской православной культуры состоит в том, что многие (если не самые значительные) духовные труды были созданы в XIX веке людьми светскими (А.С. Xомяковым, И.В. Киреевским и др.), когда получил распространение феномен, названный А.М. Панченко «светской святостью» (Панченко, 1999: 361-374).
20 С.Б. [С.А. Бурачок] Система философии Отечественных записок. С. 19.
21 Письмо М.Н. Загоскина // Маяк. 1840. Ч. 7. С. 101-102.
22 Интересно отметить, что подобная эстетическая «глухота», идущая, как и у Бурачка, от признания главенства религии над искусством, довольно типична для многих современных представителей «религиозной филологии» (термин С.Г. Бочарова). Так, М.М. Дунаев в своем фундаментальном труде «Православие и русская литература» называет самым крупным (!) писателем современности В.Н. Крупина, потому что он «среди писателей русских, пребывающих в литературе на рубеже веков и тысячелетий, наиболее последовательно и сознательно упрочился в Православии» (Дунаев, 2000: 391).
Библиография
Вацуро В.Э., Гиллельсон М.И. Сквозь «умственные плотины»: Очерки о книгах и прессе пушкинской поры. М., 1986.
Вейдле В.В. Умирание искусства. Размышления о судьбе литературного и художественного творчества. СПб, 1996.
Дунаев М.М. Православие и русская литература. М., 2000. Т. 6.
Лаврецкий А. Белинский, Чернышевский, Добролюбов в борьбе за реализм. М., 1968.
М.Ю. Лермонтов: pro et contra / сост. В.М. Маркович, Г.Е. Потапова, вступ. статья В.М. Марковича, коммент. Г.Е. Потаповой и Н.Ю. Заварзиной. СПб, 2002.
Мехтиев В.Г. Журнал «Маяк»: духовная оппозиция эстетическим идеям журналистики 1840-х гг. и романтизму М.Ю. Лермонтова. Хабаровск, 2004.
Мордовченко Н.И. Лермонтов и русская критика 40-х годов // М.Ю. Лермонтов. М., 1941. Кн. 1. (Лит. наследство; Т. 43/44). С. 745-796.
Панченко А.М. Русская история и культура. СПб., 1999.
Михаил Лермонтов сочетал в себе редкие дарования: виртуозное стихосложение и мастерство прозаика. Его роман известен ничуть не меньше, чем его лирика и драма, а может и больше, ведь в «Герое нашего времени» автор отразил болезнь целого поколения, исторические особенности своей эпохи и психологизм героя-романтика, ставшего голосом своего времени и самобытным проявлением русского романтизма.
Создание романа «Герой нашего времени» покрыто тайной. Нет ни одного документального подтверждения точной даты начала написания этого произведения. В своих записках и письмах писатель умалчивает об этом. Принято считать, что окончание работы над книгой датируется 1838 годом.
Первыми были «Бэла» и «Тамань». Дата выпуска этих глав приходится на 1839 год. Они, как самостоятельные повести, публиковались в литературном журнале «Отечественные записки» и имели огромный спрос у читателей. В феврале 1840 появляется «Фаталист», в конце которой редакторы обещают скорый выход целой книги Лермонтова. Автор дописал главы «Максим Максимыч» и «Княжна Мэри» и в мае того же года выпустил роман «Герой нашего времени». Позднее он еще раз издал свой труд, но уже с «предисловием», в котором дал своеобразный отпор критике.
Изначально М.Ю. Лермонтов не задумывал данный текст как что-то целостное. Это были своего рода путевые заметки, со своей историей, на которые его вдохновил Кавказ. Только после успеха повестей в «Отечественных записках» писатель дописал еще 2 главы и соединил все части общим сюжетом. Следует отметить, что писатель очень часто бывал на Кавказе, поскольку с детства здоровье его было слабым, и бабушка, опасаясь смерти внука, часто привозила его в горы.
Содержание статьи
- Смысл названия
- О чем книга
- Основные темы
- Судьба поколения
- В чем смысл?
- Характеристика главных героев
- Герои-двойники в романе
- Проблемы
- Композиция
- Психологизм
- Николай I (годы жизни 1796-1855)
- В.Г. Белинский (годы жизни 1811-1848)
- С.О. Бурачёк (годы жизни 1800-1877)
- О.И. Сенковский (годы жизни 1800-1858)
- Ф. Булгарин (годы жизни 1789-1859)
- С.П. Шевырев (годы жизни 1806-1864)
- П.А. Плетнев (годы жизни 1792-1866)
- А.Григорьев (годы жизни 1822-1864)
- А.И. Герцен (годы жизни 1812-1870)
- Д.И. Писарев (годы жизни 1840-1868)
- С.С. Дудышкин (годы жизни 1820-1866)
- Ф.М. Достоевский (годы жизни 1821-1881)
- Н.К. Михайловский (годы жизни 1842-1904)
- Г.В. Плеханов (годы жизни 1856-1918)
Смысл названия
Заглавие уже вводит читателя в курс дела, открывая истинные замыслы художника. Лермонтов с самого начала предвидел, что критики сочтут его произведение личным откровением или же банальной беллетристикой. Поэтому он решил сразу же обозначить суть книги. Смысл названия романа «Герой нашего времени» заключается в том, чтобы заявить тему произведения – изображение типичного представителя 30-х годов 19 века. Произведение посвящено не личной драме какого-то выдуманного персонажа, а тому, что чувствовало целое поколение. Григорий Печорин вобрал в себя все тонкие, но аутентичные для молодых людей той эпохи, характеристики, позволяющие понять атмосферу и трагедию личности того времени.
О чем книга
В романе М.Ю. Лермонтова ведется повествование о жизни Григория Печорина. Он – дворянин и офицер, о нем мы впервые узнаем «из уст» Максима Максимыча в главе «Бэла». Старый солдат поведал читателю об эксцентричности своего молодого приятеля: всегда добивается своих целей, чего бы ему это не стоило, при этом не боится общественного осуждения и даже боле серьезных последствий. Выкрав прекрасную горянку, он жаждал ее любви, которая со временем зародилось в сердце Бэлы, другой вопрос, что Григорию это стало уже не надо. Своим безрассудным поступком он в один миг подписал смертный приговор девушке, ведь позднее Казбич в порыве ревности, решает увезти красавицу от похитителя, а когда поймет, что с женщиной в руках ему не уйти – смертельно ранит ее.
В главе «Максим максимыч» раскрывается холодность и чувственный барьер Григория, которые он не готов переступить. Печорин очень сдержанно приветствует старого друга — штабс-капитана – чем очень сильно огорчает старика.
Глава «Тамань» приоткрывает завесу совести героя. Григорий искренне раскаивается, что влез в дела «честных контрабандистов». Волевая сила характера так же показана в этом фрагменте в момент борьбы в лодке с Ундиной. Наш герой любознателен и не хочет оставаться в неведение дел, происходящих вокруг него, именно поэтому он следует за слепым мальчиком посередине ночи, допрашивает девушку на предмет ночных деяний ее бадны.
По-настоящему таинства души Печорина открываются в части «Княжна Мэри». Здесь он подобно Онегину, что от скуки «волочился» за дамами, принимается разыгрывать пылкого влюбленного. Смекалка и чувство справедливости героя в момент дуэли с Грушницким поражают читателя, ведь в холодной душе живет и жалость, Григорий давал шанс товарищу на раскаяние, но тот его упустил. Главная линия в этой главе — любовная. Мы видим героя любящим, все-таки он умеет чувствовать. Вера растопила все «льды», заставив старые чувства загореться еще ярче в сердце избранника. Но жизнь его не создана для семьи, его образ мыслей и свободолюбие косвенно влияют на исход отношений с возлюбленной. Всю жизнь Печорин разбивал сердца молоденьких дам, а теперь он получает от судьбы «бумеранг». Она не уготовила для светского франта семейного счастья и тепла домашнего очага.
В главе «Фаталист» ведутся рассуждения о предначертании человеческой жизни. Печорин вновь проявляет мужество, проникая в дом к казаку, зарубившему шашкой Вулича. Здесь нам представлены размышления Григория о судьбе, о предопределении и о смерти.
Основные темы
Лишний человек. Григорий Печорин — умный, интеллигентный юноша. Он не показывает эмоциональности, как бы сильно сам не захотел этого. Холодность, расчетливость, циничность, умение анализировать все свои поступки – эти качества выделяют молодого офицера из всех персонажей романа. Он всегда в окружении какого-либо общества, но всегда там «чужой». И дело не в том, что героя не принимает высший свет, отнюдь, он становится объектом внимания каждого. Но он сам себя отодвигает от окружения, и причина кроется в его развитии, которое ушло дальше «века сего». Склонность к анализу и трезвому рассуждению – вот, что поистине выдает в Григории личность, а, значит, и объяснение его неудач в «социальной» сфере. Люди, которые видят больше, чем мы хотим показывать, нам никогда не понравятся.
Печорин сам признается, что избалован высшим светом, в нем же и причина пресыщения. После освобождения от опеки родителей Григорий, как и многие молодые люди любого времени, начинает изучать удовольствия жизни, доступные за деньги. Но нашему герою быстро наскучивают эти развлечения, разум гложет скука. Ведь и княжну Мэри он влюбляет в себя ради потехи, ему это было не нужно. От скуки Печорин начинает играть в крупные «игры», невольно разрушая судьбы людей вокруг себя. Так, Мэри остается с разбитым сердцем, Грушницкий убит, Бэла стала жертвой Казбича, Максим Максимыч «обезоружен» холодностью героя, «честным» контрабандистам приходится покинуть любимый берег и оставить слепого мальчика на волю судьбы.
Судьба поколения
Роман был написан в период «безвременья». Тогда потеряли смысл светлые идеалы деятельных и активных людей, которые мечтали изменить страну к лучшему. Государство в ответ надругалось над этими благами намерениями и показательно наказало декабристов, поэтому вслед за ними пришло потерянное поколение, разочаровавшееся в служении родине и пресыщенное светскими увеселениями. Их не могли удовлетворить врожденные привилегии, они же прекрасно видели, что все остальные сословия прозябают в невежестве и нищете. Но помочь им дворяне не могли, с их мнением не считались. И в лице своего героя Григория Печорина М.Ю. Лермонтов собирает пороки той апатичной и праздной эпохи, не случайно роман назван «Герой нашего времени».
Юноши и девушки получали должное воспитание и образование, но реализовать свои возможности было невозможно. Из-за этого молодость их проходит не за удовлетворением амбиций путем достижения целей, а за постоянными весельями, отсюда и берет начало пресыщение. Но Лермонтов не корит своего героя за его действия, задача произведения состоит в другом – писатель старается показать, как Григорий пришел к такому положению дел, он старается показать психологические мотивы, по которым персонаж действует тем или иным образом. Конечно, ответом на вопрос является эпоха. После неудач декабристов, казней лучших представителей общества молодые люди, на глазах которых вершилось подобное, никому не верили. Их приучили к хладности разума и чувств, сомнению во всем. Люди живут, оглядываясь по сторонам, но при этом, не выказывая виду. Эти качества и вобрал в себя герой романа М.Ю. Лермонтова — Печорин.
В чем смысл?
Когда читатель впервые знакомится с Печориным, у него появляется антипатия к герою. В дальнейшем эта неприязнь уменьшается, нам раскрываются новые грани души Григория. Его действия оценивает не автор, а рассказчики, но и они не судят юного офицера. Почему? В ответе на этот вопрос и кроется смысл романа «Герой нашего времени». М.Ю. Лермонтов своим произведением дает отпор николаевскому времени, а через образ лишнего человека показывает, к чему человека приводит «страна рабов, страна господ».
Кроме того, в произведении автор в подробностях описал романтического героя в российских реалиях. Тогда это направление было популярно в нашей стране, поэтому многие художники слова пытались воплотить свежие тенденции в искусстве и философские веяния в литературе. Отличительной чертой новаторского мотива был психологизм, которым как раз и прославился роман. Для Лермонтова образ Печорина и глубина его изображения стали необыкновенной творческой удачей. Можно сказать, что идеей книги является психоанализ его поколения, завороженного и вдохновленного романтизмом (статья « » подробнее расскажет вам об этом).
Характеристика главных героев
- Княжна Мэри – не обделенная красотой девушка, завидная невеста, любит мужское внимание, хоть и не выдает этого желания, в меру горда. Прибывает с матерью в Пятигорске, где и знакомится с Печориным. Влюбляется в Григория, но безответно.
- Бэла – черкешенка, дочь князя. Ее красота не похожа на красоту девушек высшего света, это что-то необузданное и дикое. Печорин замечает прекрасную Бэлу на свадьбе у князя и тайком крадет ее из дома. Она горда, но после долгих ухаживаний Григория ее сердце оттаяло, позволив любви овладеть им. Но ему она уже стала не интересна, ведь только запретный плод действительно сладок. Погибает от руки Казбича. мы описали в сочинении.
- Вера – единственный человек, который любит Печорина таким, какой он есть, со всеми недостатками и странностями. Когда-то Григорий любил ее в Петербурге, и, встретив снова в Пятигорске, вновь испытывает к Вере теплые и сильные чувства. Она же имеет сына и была дважды замужем. Второму мужу в порыве переживаний на фоне дуэли Печорина с Грушницким она рассказывает о ее связи с Григорием. Супруг увозит Веру, а любовник сгорает в бесплодных попытках догнать возлюбленную.
- Печорин – молодой офицер, дворянин. Григорию было дано блестящее образование и воспитание. Он эгоистичен, холоден сердцем и разумом, анализирует каждое действие, умен, красив и богат. Доверяет только себе, он разочарован в дружбе и браке. Несчастен. Подробнее его разобран в сочинении на эту тему.
- Грушницкий – молодой юнкер; эмоционален, страстен, обидчив, глуп, тщеславен. Его знакомство с Печориным происходит на Кавказе, подробности этого в романе умалчиваются. В Пятигорске вновь сталкивается со старым приятелем, на этот раз у молодых людей одна узкая дорога, с которой кому-то придется сойти. Причиной ненависти Грушницкого к Григорию стала княжна Мэри. Даже подлый план с незаряженным пистолетом не помогает юнкеру избавиться от соперника, и он погибает сам.
- Максим Максимыч – штабс-капитан; очень добрый, открытый и умный. Знакомится с Печориным во время службы на Кавказе и искренне полюбил Григория, хотя и не понимал его странностей. Ему 50 лет, холостяк.
Герои-двойники в романе
В романе «Герой нашего времени» представлено 3 двойника главного героя – Григория Печорина – Вулич, Вернер, Грушницкий.
С Грушницким нас знакомит автор в начале главы «княжна Мэри». Данный персонаж всегда находится в игре «трагического спектакля». На каждый вопрос он всегда имеет заготовленную красивую речь, сопровождающуюся жестами и жизнеутверждающей позой. Как ни странно, именно это и делает его двойником Печорина. Но поведение юнкера, скорее, пародия на поведение Григория, нежели его точная копия.
В этом же эпизоде читатель знакомится с Вернером. Он врач, его взгляды на жизни весьма циничны, но основаны они не на внутренней философии, как у Печорина, а на врачебной практике, которая явственно говорит о смертности любого человека. Мысли молодого офицера и врача похожи, что и зарождает дружбу между ними. Доктор, как и Григорий, скептик, причем его скепсис гораздо сильнее Печоринского. Чего не скажешь о его цинизме, который только «на словах». Герой достаточно холодно относится к людям, он живет по принципу «а вдруг завтра умрешь», в общении с окружением выступает в роли покровителя. В руках у него зачастую оказываются «карты» человека, расклад которых делать ему, ведь он отвечает за жизнь пациента. Так же и Григорий играет судьбами людей, но ставит на кон и свою жизнь.
Проблемы
- Проблема поиска смысла жизни. На протяжении всего романа Григорий Печорин ищет ответы на вопросы бытия. Герой чувствует, что не достиг чего-то высокого, но вот вопрос, чего? Он старается заполнить свою жизнь интересными моментами и интригующими знакомствами, испытать весь спектр своих возможностей, и в этих стремлениях к самопознанию губит других людей, поэтому теряет ценность собственного существования и бездарно тратит отведенное время.
- Проблема счастья. Печорин в своем журнале напишет, что удовольствие и настоящее чувство счастья – насыщенная гордость. Он не приемлет легкодоступность. Несмотря на то, что он имеет все аспекты для насыщения своей гордости – он несчастен, поэтому герой и пускается во всякие авантюры, надеясь хоть в этот раз достаточно потешить свое самолюбие, чтобы стать счастливым. Но становится лишь удовлетворенным, и то ненадолго. Истинная гармония и радость ускользают от него, так как Григорий отрезан обстоятельствами от созидательной деятельности и не видит ценности в жизни, как и возможности проявить себя, принести обществу пользу.
- Проблема безнравственности. Григорий Печорин был слишком рьяным циником и эгоистом, чтобы остановить себя в игре с человеческими жизнями. Мы видим постоянные размышления героя, он анализирует каждое действие. Но находит, что ни к любовному счастью, ни к крепкой долговременной дружбе не способен. Его душа наполнена недоверчивостью, нигилизмом и усталостью.
- Социальная проблематика. Например, очевидна проблема несправедливого политического строя. Через своего героя М.Ю. Лермонтов передает потомкам важный посыл: личность в условиях постоянных ограничений и жесткой деспотичной власти не развивается. Писатель не судит Печорина, его цель показать, что таковым он стал под влиянием времени, в котором родился. В стране с огромным количеством нерешенных социальных вопросов такие явления – не редкость.
Композиция
Повести в романе «Герой нашего времени» расположены не в хронологическом порядке. Сделано это для того, чтобы более глубоко раскрыть образ Григория Печорина.
Так, в «Бэле» рассказ ведется от лица Максим Максимыча, штабс-капитан дает свою оценку молодому офицеру, описывает их взаимоотношения, события на Кавказе, приоткрывая одну часть души приятеля. В «Максим Максимыче» повествователем выступает офицер, в разговоре с которым старый солдат и вспоминал Бэлу. Здесь мы получаем описания внешности героя, поскольку видим его глазами чужого человека, который, естественно, сначала сталкивается с «оболочкой». В «Тамани», «Княжне Мэри» и «Фаталисте» о себе рассказывает сам Григорий – это его путевые заметки. В этих главах подробно описаны его душевные перевороты, его мысли, чувства и желания, мы видим, почему и как он приходит к тем или иным поступкам.
Интересно, что роман начинается с рассказа о событиях на Кавказе и заканчивается там же – кольцевая композиция. Автор сначала демонстрирует нам оценку героя чужими глазами, а потом уже раскрывает особенности устройства души и разума, найденные в результате самоанализа. Повести выстроены не в хронологическом, а в психологическом порядке.
Психологизм
Лермонтов открывает читателям глаза на внутренние составляющие души человека, мастерски анализируя личность. Необычной композицией, сменой повествователя, героями-двойниками автор раскрывает таинства сокровенного внутреннего мира героя. Это и называется психологизмом: повествование направлено на то, чтобы изобразить личность, а не события или явление. Акцент смещается с действия на того, кто его выполняет и на то, зачем и почему он это делает.
Лермонтов считал бедой начала 19 века робкое молчание людей, напуганных последствиями декабристского восстания. Многие были недовольны, но снесли обиду и не одну. Кто-то терпеливо страдал, а кто-то даже не подозревал о своих несчастьях. В Григории Печорине писатель воплотил трагедию души: отсутствие реализации своих амбиций и нежелание за нее бороться. Новое поколение разочаровалось в государстве, в обществе, в себе, но даже не попробовало что-то изменить к лучшему.
Интересно? Сохрани у себя на стенке!Критика романа «Герой нашего времени» началась еще при жизни Лермонтова, с момента издания первых глав (роман печатался по частям с 1839 года).
Мнения о романе достаточно разнообразные. Среди критиков, писателей и других известных людей можно найти как негативные, так восторженные отзывы. При этом, что вполне закономерно, отношение к роману улучшается от века к веку. Это связанно с общей тенденцией для всех классических авторов – с течением времени их признание только увеличивается.
По этой причине нужно рассматривать и современную, и раннюю критику романа. Современное мнение актуально сейчас, а прошлое лишено призмы величия М.Ю. Лермонтова.
На этой странице кратко приведена критика романа «Герой нашего времени».
Николай I (годы жизни 1796-1855)
Самой важной исторической фигурой, написавшей отзыв о романе в своем письме, был Император Николай I. Однако, в этом отзыве важно учитывать негативное отношение власти к самому автору романа (ссылки Лермонтова на Кавказ, непризнание заслуг).
Впервые император упоминает о романе 13 июня 1840 года, выказывая положительную оценку первому тому романа:
Я работал и читал всего Героя, который хорошо написан.
Однако на следующий день оценка уже хуже:
И уже вечером того же дня отношение к роману становится негативным:
я дочитал до конца Героя и нахожу вторую часть отвратительной, вполне достойной быть в моде. Это то же самое изображение презренных и невероятных характеров, какие встречаются в нынешних иностранных романах. Такими романами портят нравы и ожесточают характер. И хотя эти кошачьи вздохи читаешь с отвращением, все-таки они производят болезненное действие, потому что в конце концов привыкаешь верить, что весь мир состоит только из подобных личностей, у которых даже хорошие с виду поступки совершаются не иначе как по гнусным и грязным побуждениям. Какой же это может дать результат? Презрение или ненависть к человечеству! Но это ли цель нашего существования на земле? Люди и так слишком склонны становиться ипохондриками или мизантропами, так зачем же подобными писаниями возбуждать или развивать такие наклонности! Итак, я повторяю, по-моему, это жалкое дарование, оно указывает на извращенный ум автора. Характер капитана набросан удачно. Приступая к повести, я надеялся и радовался тому, что он-то и будет героем наших дней, потому что в этом разряде людей встречаются куда более настоящие, чем те, которых так неразборчиво награждают этим эпитетом. Несомненно, кавказский корпус насчитывает их немало, но редко кто умеет их разглядеть. Однако капитан появляется в этом сочинении как надежда, так и не осуществившаяся, и господин Лермонтов не сумел последовать за этим благородным и таким простым характером; он заменяет его презренными, очень мало интересными лицами, которые, чем наводить скуку, лучше бы сделали, если бы так и оставались в неизвестности - чтобы не вызывать отвращения. Счастливый путь, г. Лермонтов, пусть он, если это возможно, прочистит себе голову в среде, где сумеет завершить характер своего капитана, если вообще он способен его постичь и обрисовать
В.Г. Белинский (годы жизни 1811-1848)
Самым известным критиком романа является В.Г. Белинский, чьи отзывы чаще всего встречаются в Интернете.
Первая публикация была напечатана сразу после выхода повести «Бэла». Белинский негативно выказывается о повести, отмечая простоту, сжатость и безыскусственность рассказа. В то же время, после печати отдельного издания романа, Белинский подчеркивает оригинальность и самобытность произведения, рассматривая роман как единое целое, впервые говоря о постепенном раскрытии главного героя, от главы к главе.
совершенно новый мир искусства
Вопреки мнению большинства реакционной критики, считавшей роман клеветой на русскую жизнь, Белинский защищает Лермонтова, доказывая, что Печорин сильно связан с действительностью:
«Искусство поэта должно состоять в том, чтобы развить на деле задачу: как данный природою характер должен образоваться при обстоятельствах, в которые поставит его судьба»
Сложно переоценить значение анализа образа Печорина Белинским. В нем получена одна из главных черт особенностей русского критического реализма XIX века: изображение характера типического представителя современного общества дается так, что приводит к отрицанию отношений, господствующих в обществе. Именно Белинский начинает серию критики о «лишних людях» и сравнение Онегина и Печорина.
С.О. Бурачёк (годы жизни 1800-1877)
Первая реакционная критика принадлежит перу С. О. Бурачка, который объединяет самого Лермонтова с Печориным. В целом, он дает роману крайне негативную оценку:
В ком силы духовные хоть мало-мальски живы, для тех эта книга отвратительно несносна
Бурачёк с негодованием отмечает отсутствие в романе народности и правдивости. Впервые звучит мнение о романе как о клевете на русскую действительность:
нет ни религиозности, ни народности
Единственный неотвратительный персонаж, по его мнению — Максим Максимыч, но и тому отводится слишком мало времени.
О.И. Сенковский (годы жизни 1800-1858)
Сенковский дал рецензию, которую можно понять двусмысленно. Сначала он пишет положительно:
Г. Лермонтов счастливо выпутался из самого затруднительного положения, в каком только может находиться лирический поэт, поставленный между преувеличениями, без которых нет лиризма, и истиною, без которой нет прозы. Он надел плащ истины на преувеличения, и этот наряд очень к лицу им
Затем, после выхода второго издания все меняется:
«нельзя выдавать „Героя нашего времени“ за что-нибудь выше миленького ученического эскиза»
Ф. Булгарин (годы жизни 1789-1859)
Замечательна рецензия Ф. Булгарина в «Северной пчеле». Рецензия настолько положительная, что вызвала сомнения в своей честности. Так Белинский писал о ней:
явились ложные друзья, которые спекулируют на имя Лермонтова, чтобы мнимым беспристрастием поправить в глазах толпы свою незавидную репутацию
Сам же Булгарин так описывает впечатление от романа:
Лучшего романа я не читал на русском языке
Булгарин продолжает идею Белинского о болезни общества, рассматриваемой в романе, но считает, что болезнь эта вызвана Западом. Он утверждает, что Печорин – это лишь нравственный урок:
К чему ведут блистательное воспитание и все светские преимущества без положительных правил, без веры, надежды и любви
С.П. Шевырев (годы жизни 1806-1864)
Выдвинул из реакционного лагеря наиболее полную оценку романа. И оценка эта нелестная:
Шевырев считал, что образ Печорина не только нереален, но литературно неполноценен и навеян западными идеалами:
Печорин принадлежит к числу тех пигмеев зла, которыми так обильна теперь повествовательная и драматическая литература Запада
П.А. Плетнев (годы жизни 1792-1866)
Еще одна положительная оценка была дана П. А. Плетневым, который отмечает великий талант писателя.
отмечены печатью истинного таланта; каждое приняло на себя живые, яркие краски эпохи их создания; каждому суждено прослушать в молчании брюзгливые выходки судий, которые, лишены будучи способности мыслить и чувствовать, утешаются неотъемлемым своим правом - побранивать всё привлекательно-живое
А.Григорьев (годы жизни 1822-1864)
Григорьев пишет:
Печорин, несмотря на его впечатлительность, еще есть suffisance собственного Я, поклоняющегося только себе, не страдавшего болезненно тем благородным, благодатным страданием, которое, само в себе находя пищу, неумолимо выживает мелкий, ограниченный эгоизм, чтобы создать эгоизм сознательный, проникнутый чувством целого и уважением к себе и другим, как частям великого целого
Посмотрите, как в самом Лермонтове перегорел и очистился этот эгоизм, как это чувство любви от скуки и праздности, чувство души, страдающей пустотою, чувство отрицания претворилось в идею разумную и человеческую в стихотворениях последней его эпохи
Григорьев сомневался в способностях Лермонтова в качестве мыслителя и пытался показать, что лермонтовское направление умерло.
слово лермонтовской деятельности по самой натуре своей было неспособно к дальнейшему развитию. Это слово было протест личности против действительности, - протест, вышедший не из ясного понимания идеала, а из условий, заключавшихся в болезненном развитии самой личности
А.И. Герцен (годы жизни 1812-1870)
Герцен поддерживает возможность существования Печорина в прошлом:
Онегины и Печорины были совершенно истинны, выражали действительную скорбь и разорванность тогдашней русской жизни… Наши литературные фланкеры последнего набора шпыняют теперь над этими слабыми мечтателями, сломавшимися без боя, над этими праздными людьми, не умевшими найтиться в той среде, в которой жили. Жаль, что они не договаривают, - я сам думаю, если б Онегин и Печорин могли, как многие, приладиться к николаевской эпохе, Онегин был бы Виктор Никитич Панин, а Печорин не пропал бы по пути в Персию, а сам управлял бы, как Клейнмихель, путями сообщения и мешал бы строить железные дороги. Но время Онегиных и Печориных прошло. Теперь в России нет лишних людей, теперь, напротив, к этим огромным запашкам рук недостает. Кто теперь не найдет дела, тому пенять не на кого, тот в самом деле пустой человек, свищ или лентяй. И оттого очень естественно, Онегины и Печорины делаются Обломовыми.
Общественное мнение, баловавшее Онегиных и Печориных потому, что чуяло в них свои страдания, отвернется от Обломовых
Герцен воспринимал Печорина достаточно односторонне:
Лермонтов летами был товарищ Белинского, он был вместе с нами в университете, а умер в безвыходной безнадежности печоринского направления, против которого восставали уже и славянофилы и мы
Д.И. Писарев (годы жизни 1840-1868)
Д. И. Писарев невысоко отзывался о стихах Лермонтова, но зато ценил его прозу. Роман «Герой нашего времени» он оценивал в рамках другой русской классики, пытаясь выделить различие между «лишними» и «новыми» людьми.
«Скучающими трутнями» называл он Печорина и Онегина и считал, что немного таких персонажей живет в каждом обеспеченном и умном человеке. Сравнивал он Печорина и с Базаровым:
Печорины и Базаровы выделываются из одного материала… не похожи друг на друга по характеру своей деятельности, но они совершенно сходны между собою по типическим особенностям натуры: и те и другие - очень умные и вполне последовательные эгоисты, и те и другие выбирают себе из жизни всё, что в данную минуту можно выбрать самого лучшего…
С.С. Дудышкин (годы жизни 1820-1866)
Критик, полностью отрицавший образы «лишних людей», особенно Печорина. Дудышкин называл таких людей «искателями сильных ощущений», самонадеянными и лживыми.
Он настолько сильно ненавидел Печорина, что посвятил его разбору большую часть вступительной статьи к «Сочинениям Лермонтова», используя такие выражения:
В Печорине больше характера Байрона, нежели русского офицера
Печорин теперь принадлежит к самым слабым созданиям Лермонтова
Ф.М. Достоевский (годы жизни 1821-1881)
Достоевский разделял позицию Белинского, считая, что Печорин является народным персонажем, но отдаленным от простого народа вследствие сближения обеспеченного класса к Европе.
Онегин, а затем и Печорин выразили до ослепительной яркости именно все те черты, которые могли выразиться у одного только русского человека… в тот самый момент, когда цивилизация в первый раз ощущалась нами как жизнь, а не как прихотливый прививок, а в то же время и все недоумения, все странные, неразрешимые по-тогдашнему вопросы в первый раз со всех сторон стали осаждать русское общество и проситься в его сознание
В дальнейшем Достоевский резко изменил мнение о Печорине. Это связано с ростом революционных идей, с которыми Достоевский был не согласен. Теперь он отрицает существование такого реального персонажа.
готовы были, например, чрезвычайно ценить в свое время разных дурных человечков, появлявшихся в литературных наших типах и заимствованных большею частью с иностранного
Н.К. Михайловский (годы жизни 1842-1904)
Необычное мнение о романе выразил критик-народник Н. К. Михайловский. Он выделил героическое и протестующее начало в творчестве Лермонтова. Михайловский сопоставляет Лермонтова и Печорина, говоря о том, что у самого Лермонтова были «необъятные силы», которые он не мог правильно использовать в эпоху безвременья.
Михайловский давал Печорину антропологическое объяснение:
Действовать, бороться, покорять сердца, так или иначе оперировать над душами ближних и дальних, любимых и ненавидимых - таково призвание или коренное требование натуры всех выдающихся действующих лиц произведений Лермонтова, да и его самого
Г.В. Плеханов (годы жизни 1856-1918)
Привнес в изучение Лермонтова и его романа марксистский подход. Плеханов писал:
Искусство обязано своим происхождением общественному человеку, а этот последний изменяется вместе с развитием общества. Стало быть, понять данное художественное произведение значит не только понять его основную идею, но и выяснить себе, почему идея эта интересует людей - хотя, быть может, и немногих людей, - данного времени. Для разрешения этого вопроса надо будет вспомнить, что Лермонтов родился в октябре 1814 г. и что, следовательно, ему пришлось провести свою юность в таком обществе, которое было совершенно подавлено реакцией, очень усилившейся после неудачи известного движения декабристов…
Плеханов отмечал:
Герой нашего времени», «несмотря на все рассуждения, историческое значение Печорина не понято. Характер Печорина объясняется с точки зрения личной психологии… Печорин страдает оттого, что еще не примирился с действительностью. Оно и так, да не так. Ему примириться с действительностью было то же самое, что Александру Македонскому сделаться канцелярским писцом
М. Горький (годы жизни 1868-1936)
Горький в своих лекциях продолжает идеи Плеханова и революционных демократов. Он писал, сравнивая стихотворение «И скучно и грустно» с диалогом Печорина и Вернера:
И снова мы видим полное совпадение чувств и мысли автора с чувствами и мыслью его героя. Нам важно знать, что Онегин - портрет Пушкина, а Печорин - Лермонтова…
В тоже время Горький считает, что полностью Лермонтов и Печорин не сливаются:
Печорин был для него слишком узок; следуя правде жизни, поэт не мог наделить своего героя всем, что носил в своей душе, а если б он сделал это - Печорин был бы неправдив
Также Горький объяснил, чем вызваны проблемы главного героя:
Печорину и Онегину чужды так называемые социальные вопросы, они живут узко-личной жизнью, они оба сильные, хорошо одаренные люди и поэтому не находят себе места в обществе
Б.М. Эйхенбаум (годы жизни 1886-1959)
Последний в данной статье по порядку, но не по значимости, обзор посвящен Эйхенбауму, крупнейшему советскому лермонтоведу.
В работах Эйхенбаума критически оценены тексты романа, установлена окончательная редакция романа «Герой нашего времени».
Эйхенбаум обращал внимание на оценку Печорина самим автором, которая видна из названия:
Заглавие, действительно, звучит иронично, и иначе его нельзя понять: «Вот каковы герои нашего времени!» Это заглавие заставляет вспомнить строки «Бородина», на которые обратил внимание Белинский: «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: богатыри - не вы!». Однако ирония этого заглавия обращена, конечно, не против самой личности героя, а против «нашего времени», это ирония «Думы» и «Поэта». Именно так следует понимать уклончивый ответ автора предисловия: «Не знаю». Это значит: «Да, злая ирония, но направленная не на Печорина самого по себе, а на вас, читатель, и на всю современность»
Обзор критики романа «Герой нашего времени» подготовлен при помощи работ:
- Герой нашего времени / М. Ю. Лермонтов; изд. подгот.: Б. М. Эйхенбаум и Э. Э. Найдич; [Акад. наук СССР]. — Москва: Издательство Академии наук СССР, 1962. — 225 с.
- Судьба Лермонтова / Э. Герштейн. — 2-е изд., испр. и доп. — М. : Худож. лит., 1986. – 350 с.









